-- Привязал, -- сообщил де Брэ. -- Давай попробуем в деле. Да и уйти нам проще будет, если у этих суматоха начнется и станет им не до нас. А метод простой: есть у тебя среди обитателей монастыря, особенно любимый персонаж? Из тех, что сдохнуть должен был ещё позавчера, но Господь попустил, и он всё ещё незаслуженно дышит. По явной ошибке Творца.
-- Брат Аристарх, -- без промедления ответил Жан. -- Он в моём списке первый, на пять строчек выше брата Флориана. Нелюдь конченная. Когда других мучает, от наслаждения по нескольку раз, как от любви, кончает: впереди на рясе всегда после пыток пятно мокрое, ниже пояса. Особенно любит истязать детей, чем младше, тем для него слаще.
-- Есть он здесь и сейчас? -- поинтересовался де Брэ.
-- Да, вон он, за кустами прячется, рядом с командиром спецназовцев, де Фуа.
-- Сосредоточься на нем и скажи ключевое слово, -- предложил де Брэ.
Как только Жан это сделал, всё внутри монастырского двора вдруг ожило: сидевшие в засаде бросились врассыпную, в разные стороны, не скрываясь, как тараканы.
-- А теперь уходим отсюда, -- сказал де Брэ. -- Аккуратно, но как можно быстрее.
Что они и сделали. К счастью за ними никто не увязался и оба благополучно оказались за городскими воротами спустя полчаса. Здесь до стоянки старого обоза купца Ли Шаня было довольно далеко -- ворота были другими: возвращаться через те же самые, где зашли в город, де Брэ посчитал за ненужный риск.
Они неторопливо доехали до "платной парковки": коновязи, где за два денье можно было оставить на сутки лошадь, ещё за денье -- отдать на хранение лошадиные вьюки, а за три денье -- лошадь накормят овсом, вычистят и выгуляют. Заведовали "парковкой" бандитского вида личности, среди которых де Брэ внезапно увидел одного из парней-вышибал, доехавших с обозом де Брэ из своей деревни до Лиможа. Заглянув ему в голову, ментат понял, что парни сюда и ехали, к вызвавшему их родственнику, расширявшему дело, а "бандиты" действительно просто "гардеробщики" для коняшек, держащие попутно и "камеру хранения" с "конским сервисом".
Весело улыбнувшись узнавшему его бывшему возчику, и получив широкую улыбку в ответ, Жан сдал Премьера на сутки, оплатив кормёжку овсом, а из своих вьюков вынул тубус с письмом отца и второй, с письменными принадлежностями, сдав остальное в "камеру храния": череду телег, разгороженных на клетушки, под водонепроницаемым навесом. Отдав 6 денье, получил два медных жетона (на груз и на лошадь), подождал, пока рядом закончит "оформление" своей лошадки и тюков Жан (тот вынул из тюка запасную одежду и взял с собой).