Марианна бросилась перед дочерью на колени и, заливаясь слезами, стала целовать ей руки. На следующий день мать отобрала у сына вино и запретила ему к нему прикасаться, приказав начать учиться заново ходить на восстановленной ноге, но никогда не болтать никому о том, что ступня была ампутирована, если Филипп не хочет отправиться на костёр вместе с матерью и сестрой. Говорить можно всегда одно: была рана, она постепенно зажила под действием лекарских мазей матушки.
Филипп в полном изумлении наблюдал свою восстановленную ногу, но пить немедленно бросил, тратя всё своё время на восстановление навыков ходьбы. Ещё через месяц его костыль был торжественно разрублен и сожжён в печи: Филипп стал ходить совершенно нормально, более не нуждаясь в подпорках.
Брат погрузился в совместные с матушкой дела, понемногу забирая на себя все тяжелые и долгие работы по саду и винограднику. Он предложил нанимать в сезон пару батраков на сбор урожая: Анетт подсказала ему расчётом, что плата за работу выйдет небольшой -- по сравнению со стоимостью винограда и фруктов, которые не опадут на землю в корм свиньям (в лучшем случае), а будут проданы в товарном виде, будучи вовремя собранными. В первый же сезон работа Филиппа по присмотру за парой нанятых подёнщиков, плюс его собственные усилия на сборе урожая, принесли дополнительный доход в 200 ливров: брат полностью "оправдал" своё проживание в хозяйстве матери экономически, заработав себе на очень хорошую жизнь в течение года. То есть, вернул себе фактическое положение взрослого трудоспособного мужчины. В полной мере важность этого сможет понять лишь тот, кто сам был в подобной ситуации.
Однако, оставалась ещё одна, почти неразрешимая проблема: Филипп был совершенно одинок. Брату было уже двадцать шесть лет, но ни девушки, ни женщины у него не было -- женщины избегали Филиппа из-за изувеченного лица: с отрубленным кончиком носа и рассечёнными щеками, через рубленные дыры в которых виднелась часть верхней челюсти с частично уцелевшими зубами. Страшный "оскал" молодого мужчины исключал для него в таком виде нормальную жизнь.
После завершения сбора урожая, Анетт занялась лицом Филиппа. Брат лежал часами, молча, неподвижно, боясь помешать сестре, которая сидела рядом с его кроватью и над ним "колдовала". Используя опыт восстановления ступни, Анетт восстанавливала полуразбитую верхнюю челюсть брата и зубы постепенно, осторожными шагами, не трогая поначалу страшно отсечённую кожу лица, используя дыры, чтобы видеть и контролировать процесс восстановления челюсти и зубов. Наконец, внутри ротовой полости всё стало нормально.