В бокс вернулся недовольный Знаев.

— Чего он хотел-то? — спросил он. — Артём, это очень важный человек, я надеюсь, конфликтов у вас не было?

— Нет, он просто похвалил эскиз, — ответил я. — Сказал, что доволен.

Знаев явно не поверил, но снова промолчал. Работа на сегодня была окончена, так что я отправился домой.

* * *

Домой я прогулялся пешком. Мысли скакали одна за другой, и совершенно неожиданно я понял, что мне не хватает движения.

В прошлой жизни я, придворный художник Игорь Ларин, при всей своей сидячей профессии двигался немало. Ездил верхом, охотился по осени в имении благодетеля, много гулял пешком. А здесь? Здесь я сутками просиживал в мастерской, и из движения у меня была только собственно разработанная зарядка по утрам. Зарядка хоть и укрепляла тело Артёма, но всё же её явно было мало.

Надо было что-то менять. Тело молодое, крепкое, а я держу его взаперти.

Я добрался до дома и принялся перебирать варианты. Предлагалось множество спортивных залов, но это явно было не моё. Бег тоже нет. Хотелось что-то, приближенное к моим привычным занятиям.

Например, фехтование.

В прошлой жизни я держал в руке шпагу. Дворянину без этого было нельзя, дуэли, защита чести, обыкновенная необходимость уметь постоять за себя. Великим бойцом я не был, но основы знал твёрдо.

Я принялся искать фехтовальные клубы Саратова. Интернет нашёл мне несколько спортивных секций, с электрофиксацией уколов, масками-сетками и пластиковыми клинками. Нет, не то.

А вот дальше отыскалось кое-что любопытное. Клуб исторического фехтования. HEMA — историческое европейское боевое искусство. Здесь учили по старинным трактатам, по подлинным наставлениям давних мастеров клинка. Вот это было мне близко. Те самые трактаты, что в моё время лежали в дворянских библиотеках, здесь бережно изучали, как святыню.

Я заполнил специальную форму, и записался на пробное занятие завтра на утро.

Затем поужинал, немного порисовал и отправился спать.

* * *

Утром после завтрака я отправился по нужному адресу.

Это был небольшой зал со стойками с оружием. В углу стояли потрёпанные манекены. Пахло потом, металлом и кожей.

Встретил меня тренер. Его звали Роман, крепкий сорокалетний мужчина с короткой стрижкой. Явно бывший спортсмен.

— Новичок? — спросил он. — Раньше держали в руках что-нибудь?

— В юности немного, — ответил я. — Давно это было.

— Ну, посмотрим, что от той юности осталось, — усмехнулся Роман.

Он подвёл меня к стойке, выбрал тренировочную шпагу, протянул мне.

Тело вспомнило всё раньше головы. Пальцы сами обхватили рукоять единственно верным хватом, кисть нашла равновесие клинка, плечо привычно расправилось. Это была чистая мышечная память Игоря Ларина.