Заказчик.
Я обернулся и поднял глаза на вошедшего. И замер.
Ожидал увидеть кого угодно.
Но только не его.
Глава 9 Пуркуа па, пуркуа па. Сплошная дуэль со смертью
Я ожидал увидеть кого угодно, но только не этого человека.
Передо мной стоял профессор Соколовский. Старик с памятного вечера у Верещагина, когда было наше пари. Знаток Боголюбова, ценитель марин, человек, который с одного взгляда отличал подлинный кракелюр от искусственно состаренного лака. Он опирался на трость, хотя я был уверен, что делал он это только для вида.
И он заказал себе на машину Джокера? Шута на капот роскошной иномарки?
Это абсолютно не вязалось с его обликом. Ну совершенно несовместимые вещи.
Соколовский заметил мою реакцию и усмехнулся. Ему явно нравился произведённый эффект, и он не спешил его разрушать.
Знаев перевёл взгляд с меня на него и нахмурился.
— Вы что, знакомы? — спросил он.
— Имел честь, — ответил я. — При весьма необычных обстоятельствах.
— Артём Сергеевич помог разоблачить подделку, — пояснил Соколовский. — Я тогда был приглашён как эксперт. И, признаться, был немало удивлён, что тату-мастер разбирается в живописи лучше коллекционеров с тридцатилетним стажем.
Знаев хмыкнул, но в подробности лезть не стал. Он хорошо уважал чужие тайны и предпочитал не загружаться лишней информацией. И в этом он мне очень импонировал.
— Константин Андреевич, — обратился Соколовский к Знаеву. — Не оставите ли нас на несколько минут? Мне хотелось бы переговорить с художником наедине.
Это Константину явно не понравилось. Он привык контролировать ситуацию, а не чтобы его выставляли из собственной мастерской. Но спорить не стал, для него Соколовский был очень важным клиентом. Кивнул и вышел, прихватив с собой Дениса и Диму.
Мы остались вдвоём. Соколовский медленно обошёл свой автомобиль, не спеша прерывать молчание.
— Вы удивлены, — сказал он. — Джокер на капоте это явно не то, чего вы ждали от старого искусствоведа.
— Признаться, да, — ответил я. — Я ожидал увидеть кого угодно, но только не вас.
— Машина не моя, — пояснил тот. — Она принадлежит моему сыну. Ему сорок лет, он, как нынче говорят, человек дела. Совершенно другого склада, нежели я. Карты, шут, огонь, это всё его выдумка, не моя. Я в его годы зачитывался Вазари, а он биржевыми сводками. Что ж, у каждого свой век.
Он сделал паузу, и пристально посмотрел на меня.
— Но когда Константин Андреевич показал мне эскиз, я сразу понял, что рисовал художник, — заявил Соколовский. — Ведь вы изобразили именно шута. Из колоды Таро. Начало пути и конец его одновременно. И я решил приехать лично. Посмотреть, кто же этот художник.