— Тихо, — оборвал я его. — Ничего страшного.
Без всякой паники я стёр свежий потёк, аккуратно зашкурил это место мелкой шкуркой, обезжирил и нанёс краску заново, уже точнее. Денис, глядя на это, постепенно остыл.
— Запомни, — сказал я ему. — Нет такой ошибки в нашем деле, которую нельзя поправить, покуда краска не высохла.
Денис кивнул.
Мы проработали несколько часов, и выполнили солидный кусок работы. Хотя и оставалось ещё довольно много.
После аэрографии я вышел на улицу и отправился в мастерскую. По дороге мне позвонила Лариса Петровна, та самая женщина, которой я делал её портрет в обнажённом виде.
— Добрый день, — снял я трубку.
— Артём, беда, — выдохнула женщина. — Мне не к кому больше обратиться. Можешь приехать?
Интересное начало…
Глава 11 Оставайся, мальчик, с нами — Будешь нашим королем
С тех пор, как я написал портрет Ларисе Петровне, мы с ней более не пересекались. Поэтому её звонок сейчас выглядел очень внезапным.
— Что-то случилось? — спросил я.
— Случилось, — выдохнула она. — Помнишь, я тебе рассказывала про внебрачную дочь моего мужа? Про девочку эту, Киру.
Я помнил эту историю. Лариса Петровна была вся на эмоциях, а я посоветовал ей сначала убедиться, что Кира действительно дочь её покойного мужа. Это было несколько недель назад.
— Помню, — ответил я. — И чем закончилась эта история?
— А вот тем и закончилась, — невесело хмыкнула Лариса Петровна. — Тест ДНК сделали. И всё подтвердилось, Артём. Она и вправду родная дочь Геннадия. Все бумаги в порядке, юрист мой смотрел. Теперь она по закону имеет право на его деньги, прямая наследница. На всё имеет право, понимаешь? На дом, на дело, на сбережения. На всё, что я своим считала.
Я внимательно слушал, не перебивая. Лариса Петровна явно в уязвимом положении. Не знаю, как именно работали законы наследования в этом мире, но родные дети всегда имеют право на деньги своих родителей.
— И что вы намерены сделать? — спросил я.
— А я не знаю! — воскликнула она. — В том-то и беда, что не знаю. Встреча у нас с ней сегодня, через два часа, в «Тургеневе», это ресторанчик на набережной. И я боюсь, Артём. Боюсь, что она давить начнёт и шантажировать меня. Поэтому я тебе и звоню. Мне стыдно, но мог бы ты приехать? Понимаю, что странно звать на такое обычного художника, просто… Я почему-то доверяю тебе, Артём. Мне с тобой спокойнее.
Я задумался на пару секунд. В принципе, возможность приехать у меня была. К тому же не в моих правилах было отказывать женщине, когда она просит помощи. Так что ответ был очевиден.
— Хорошо, — отозвался я. — Через два часа подъеду в этот ресторан. Не переживайте, всё будет хорошо.