– Ничего подобного, – мужчина умудрялся шипеть очень грозно. – Потом приходит ее родня, и я им всю сумму возвращаю. Они мне за этот спектакль процент платят. Ну и все похороны только у нас заказывают. Недавно вон канарейку хоронили со всеми почестями. Недельную выручку сразу сделали.

– Я не хочу быть какой‑то Имоджен, – недовольно проворчала я.

– Ты бы не провоцировала милую Сьюзан Холлоуэй, – улыбка Дримвейка стала походить на оскал. – Спорить с ней нельзя, она звереет моментально. Один раз вынула челюсть и покусала консультанта. Иди и улыбайся ей, Имоджен.

А я еще думала, что это адекватное бюро…

Следующие двадцать минут меня вроде как и любили, а вроде как и нет. Мне даже стало жалко незнакомую Имоджен. То, что я подурнела, было еще комплиментом. Я так понимаю, дочка ее сбежала с каким‑то заезжим гастролером, а через год вернулась с ребенком на руках и в слезах. Потом спуталась с аферистом и осталась без жилья, но с очередным приплодом. Затем побывала любовницей у женатого, и тоже родила. Чудила незнакомая женщина, а стыдно стало мне.

Еще Сьюзан Холлоуэй прошлась по всем девушкам в зале. Они были и вертихвостками, и торговками телом, и ведьмами. Причем все это говорилось с добродушной улыбкой.

Когда в похоронное бюро «Вечная память» зашел инспектор, я даже не удивилась. И он мне тоже – только бровь вопросительно изогнул. Зато консультантки радостно принялись шептаться: «Спасены!»

– А вот и наш папочка, – расплылась в довольной улыбке старушка. – Гилберт, дорогой, наша непутевая дочь опять беременна.

– От кого? – иронично спросил инспектор.

– От бездомного! – старушка обличительно ткнула в меня пальцем. – Да‑да, мало нам позора в семье, теперь еще и отребье с улицы подбирать будем.

У меня и так неделя выдалась не лучшей. Бывший начальник вон вообще бумагой пообедал. А тут еще и оскорбляют.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказаться о наболевшем, и выдохнула резко все обратно. Хитрый инспектор ухватил старушку под локоть и повел на выход:

– Дорогая, дети – это счастье. Даже такие непутевые.

В два шага нагнав парочку, я тронула инспектора за плечо:

– Пускай родные отвезут ее в Исследовательский центр прикладной магии. Там буквально месяц назад запатентовали лечение старческого слабоумия. Очень действенное. Из пятидесяти испытуемых рассудок вернулся ко всем.

– Спасибо, доченька, – инспектор подмигнул мне.

Потерю золотой клиентки мне не простили, хотя лечение еще даже не началось. Однако я не расстроилась, а, наоборот, с радостной улыбкой бережно сложила отказ и убрала в сумочку.