– Представь, – трагическим тоном начал Саймон, – мы, жалкие людишки, наблюдаем, как закат окрашивает небо в алые тона. Я беру тебя за руку и читаю свое новое стихотворение. Кстати, хочешь послушать?
А ответа от меня никто не ждал. Дальше из писателя полилось творчество. Хотя на ум приходило совсем другое слово. Рифмы я там не нашла, как ни старалась. Даже чайки возмущенно закричали на особо корявой строчке.
Я в надежде посмотрела по сторонам. Все что угодно, лишь бы закончить пытку стихами.
И тут я увидела их: бегущего мужчину с сумкой, в которых возят деньги в банк торговцы, чтобы положить их на счет, и за ним – радость моих последних дней, инспектора. Кстати, я так и не узнала его имя.
Народ шарахался в сторону. Надо же, какие все несознательные. А у меня была веточка. Я всего‑то махнула ей перед лицом пробегающего мужчины и ловко поставила ему подножку.
– Заберите меня в участок! – прошипела я в лицо инспектору, держа воришку за шкирку.
Глава 2
В агентстве по поиску работы было грустно. Казенное учреждение видно сразу с порога: серые стены, обшарпанные лавочки в коридоре, раздражающе мерцающий свет. Все так и настраивало на веру в богатое будущее.
Передо мной в очереди сидела дородная женщина с плохо замазанным синяком, мужчина, благоухающий ароматом вина на весь коридор, и только что выпустившаяся студентка. Ну и я. Подозреваю, что из нас четверых приличное предложение работы получит лишь пьяница. Женщина, раз с синяком – значит, скандалистка, девчушка еще совсем молодая, а я – некромантка.
Я уже успела притомиться в этой небольшой очереди. И, кажется, чуточку захмелеть от амбре.
В кабинете, куда меня пригласили криком настолько громким, что лампы на потолке качнулись, веселее не стало. Всюду лежали стопки бумаг и папок. Почему‑то очень захотелось чихнуть, чтобы устроить небольшой Армагеддон. Отдельно порадовал обшарпанный, чуть перекошенный стол, за которым сидела повелительница этого кабинета. Вместо одной надломленной ножки был кирпич. И только один гордый цветок в горшке старательно выживал в царстве пыли на шкафу.
Стул подо мной выразительно заскрипел. Я даже дыхание на всякий случай задержала, чтобы казенная мебель не развалилась.
– Селеста Кэрроу, – бросила на меня недовольный взгляд потрепанная жизнью женщина за столом. Возможно, зря я наговариваю, и у нее просто был тяжелый день. Или год. – Младший научный сотрудник. Тридцать лет. Не замужем, детей нет.
Как‑то слишком знакомо прозвучало. Видимо, особой разницы нет, когда ищешь или работу, или мужа.
– Все так, – сдержанно кивнула в ответ. – Еще и некромантка.