– Не сейчас, – настаиваю я.

Дрожь прошибает настолько сильно, что зубы начинают стучать. Из-за холода или накалившихся нервов?

Эрик останавливается между нами и переводит цепкий взгляд от одного к другому, но мы продолжаем гипнотизировать друг друга. Сейчас мы как будто разговариваем молча, Дилан говорит многое, а я еще больше. Вот только безмолвие и говорящие взгляды не равны реальному диалогу.

Снова отворачиваюсь первой. Я больше не могу смотреть на него. Эрик помогает открыть дверь, и я вхожу в вагон. Снова сбегаю.

Я немного успокоилась и по просьбе Мишель не наделала глупостей.

Рита просит пройти меня в соседний вагон, сообщает, что там уже разместились Мишель и Лея. Они выделили нам целый вагон. Это знак доброй воли или им нужно обсудить нечто такое, что не должно быть нами услышано?

Без споров и пререканий ухожу в другой вагон через внутреннюю дверь, и на меня тут же налетает Мишель.

– Это он? – требовательно спрашивает она.

– Да. Я же говорила тебе, что Дилан жив.

Я была права. Все эти годы я не ошибалась на его счет. Кажется, что сказав об этом вслух, существование Дилана становится реальным.

Мишель упирает руки в бедра и задает вопрос, на который у меня есть ответ:

– Почему ты сделала вид, что не знаешь его?

– Растерялась, – признаюсь я и сажусь на пол рядом со спальным мешком. – А это здесь откуда?

– Док принес, – быстро отвечает Мишель, усаживается рядом и продолжает допрос: – Что Дилан тебе сказал?

Мишель знает меня больше, чем Лея, которая уже спит в другом спальнике. Шерстяной свернулся в клубок и залез ей на бок. Когда этот уродец еще был милым котенком, то так же забирался на нас с Диланом. Это было в день спасения Шерстяного. В другой жизни.

– Сказал, что не бросал меня, – произношу я и перед внутренним взором тут же возникает изменившееся лицо Дилана.

– А ты…

– А я ему не верю, – резко отвечаю я на еще не заданный вопрос. – Мишель, я не хочу сейчас о нем говорить.

Она поджимает губы и явно борется с вопросами или натациями, которые вот-вот должны соскользнуть с языка.

– Прошу тебя, – шепчу я и чувствую, что еще немного, и я могу заплакать от внутренней боли, которая всколыхнулась в самый неподходящий момент.

Подруга видит, что я на грани, и поэтому не давит. Как же я люблю Мишель за ее чувство такта. К счастью, она его не утратила, даже когда весь мир сошел с ума и позабыл о самых простых нормах морали.

– Я на твоей стороне, – сообщает Мишель. – Что бы ты ни решила, я с тобой.

– Спасибо, – шепчу я и ложусь головой ей на колени.

Мишель плавно гладит меня по волосам и начинает тихо напевать колыбельную. Это вызывает улыбку. В момент прихода тумана я думала о том, что мне нужен рядом взрослый человек, и кто-то свыше послал мне Мишель. Если бы я знала, кого благодарить за нее, то делала бы это каждый день.