Соратники встретили меня восторженно — Юля тут же бросилась обниматься, не заметив моего болезненного шипения. Вскоре к ней присоединились и остальные. Все наперебой поздравляли меня — и, конечно, задавали один единственный вопрос:

— Как, командир⁈ Как ты так просто, на ходу, обратился к Огню? Я точно видел, что ты наполнился именно огненной маной перед финальным заклинанием! Разве такое возможно?

— Возможно. — задумчиво протянула Маша. — Отец показывал мне, как управляет всеми доступными стихиями. Но ему вон уже сколько лет — а управляет он ими настолько слабо, что лучше вообще никак!

— В этом и суть. — произнес подошедший к нам Василий Шувалов, привлекая внимание. — То, что человек не ограничен одной стихией, не секрет для выпускников факультетов магической теории. Просто в девяносто девяти случаях из ста мультистихийноть на деле абсолютно бесполезна. Так что она остается плодом бестолковых опытов ученых-теоретиков… Оставалась, до сегодняшнего боя…

Я недоуменно пожал плечами:

— Ты-то чему удивляешься? Обратился я к Виктору. — Я ведь при тебе уже обращался, например, к Смерти. При чем не просто чтоб комара прибить, разве нет?

Немец задумчиво взглянул на меня, а затем аккуратно кивнул. Остальные, похоже, тоже поняли, о чем — а точнее, о ком — речь. Удивленный Шувалов, видя, что говорить ему никто ничего не собирается, устало махнул рукой и заговорил сам:

— Ты выжил, барон Лихачёв.

Я кивнул, подтверждая очевидный факт.

— И ты умудрился победить.

Новый кивок.

— Да так, что запись твоего боя теперь разойдется по всей стране, а то и шире.

Опа. А вот это уже неприятная новость. Разве мы соглашались включать запись?

— Это учебная площадка. — вздохнул княжич. — Здесь запись работает в каждом бою. Это в уставе общежития прописано, но вам его, вроде, выдать еще не успели.

Я нахмурился. Вот это — плохая новость. Может даже очень плохая. Интересно, знал ли об этом Милютин, когда использовал технику Первородной крови? Скорее всего, граф просто пытался выжить. Перед лицом смерти многое видится проще.

— Вижу, ты и сам понимаешь, что теперь будет. И я вот даже не знаю… орать на тебя, или же хвалить и чествовать?

Я усмехнулся.

— Ну, орать я, положим, понимаю за что. Хотя не стоит, я такого не люблю. А хвалить?.. Думаешь, увидев, какие тут у нас крутые маги, к нам повалят новобранцы?

Алиса фыркнула:

— Да скорее уж теперь к нам никто никого не отпустит — мол, вон, у них итак сильные бойцы, обойдутся!

Немного подумав, Василий был вынужден признать правоту Каховской. А раз теперь хвалить меня было не за что, а ругать не стоило, мы просто в молчании двинулись к общежитию. Соратники мои молчали гордо, бросая вокруг довольные взгляды. Шувалов — кисло, глядя в основном себе под ноги, а иногда, сердито, на меня.