Граф бросил настолько красноречивый взгляд на часы, мерно щелкающие на стене, что не понять его мог только совсем дурак. Но я предпочел оставить этот жест без внимания. Если человек хочет мне что-то сказать — пусть говорит словами, а не обезьяньими ужимками.

— Ну, нет так нет. — махнул я рукой. — Вообще-то я пришел по другому поводу. Во-первых, ответь, что тебе от меня надо? Зачем были нужны эти нелепые провокации? Что твоя, что той бабы. Да брось! — перебил я его, когда он попытался что-то возразить. — Мы оба прекрасно понимаем, что это твоих рук дело. Не делай из меня дурака. И из себя тоже.

— К чему, к чему… — пробормотал раздраженно граф. — Тебе-то что⁈ Было и было! Просто кое-кто слишком много о себе возомнил, барон. Решил, что может публично унижать достоинство людей, куда более благородных. Решил, что он — пуп Земли, собирающий все лавры на поле битвы. При том что сам — совершенно мутный тип с неясными намерениями…

— Погоди, погоди. — прервал я его тираду. — Ты хочешь мне сказать, что ты так мстил за то, как непочтительно я поставил на место нескольких дворянчиков после бойни на выпускном турнире⁈ Ты серьезно⁈ Что за чушь, граф?

— Это не чушь! — резко вскинул голову Милютин. Его растрепанные волосы разметались по лбу, покрытому испариной. — Если для тебя многовековой дворянский уклад — чушь, как ты смеешь зваться подданным Его Величества⁈ Если считаешь, что нижестоящий может спокойно макать лицом в дерьмо вышестоящего, да еще на глазах у всякой черни — какой ты дворянин⁈ Известно ли тебе, что после того случая слухи о том, как ты «поставил на место» целого князя со свитой и отрядом, как тебя в этом поддержала императорская гвардия, породили целый всплекс подобных демаршей⁈ Что…

— Да мне как-то на это наплевать, веришь?

Милютин осекся, начал глотать ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Похоже, он готовил свою гневную речь для встречи со мной. Ожидал, что я засмущаюсь, или почувствую вину. Не на того напал.

— Пле… вать?..

Юноша неверяще уставился на меня. Боги, даже удивительно, что бывают молодые люди, столь фанатично преданные иерархии. В мое время молодежь творила всякую дичь, а старики бухтели, мол, все пропало и настают последние времена. Судя по тому, что я узнал об этом времени — за сорок веков мало что поменялось.

И тут на тебе — такой фрукт!

— Абсолютно. — утвердительно кивнул я. — Ты не подумай, я не сторонник общественной анархии, или еще чего-то такого, бунтарски-глупого. Общество нуждается в гласных и негласных соглашениях. Только вот они ничего не стоят, если под ними нет силы. Нет общего интереса.