Все время его монолога я усиленно сканировал его и все вокруг на предмет магических всплесков. В первую очередь, конечно, его — таким спокойным и рассудительным он был впервые в моей недолгой жизни здесь. А может и в своей — вон как ковыряет модной туфлей придорожную траву. Волнуется. Но держит себя в руках.

Так как никакой магии я не нашел, речь его оставалась ясной, а значит он вряд ли употребил что-то для изменения сознания, я… проникся некоторым уважением к княжичу.

Вот так приехать лично, без поддержки, к своему врагу, которого пытался убить на дуэли, который унизил тебя при куче народа… и рассказать ему, что ты неудачник. Это надо иметь или действительно серьезное мужество…

Или действительно серьезный хитрый план. Бдительность нельзя ослаблять ни на миг.

— Я услышал вас, княжич. Понимаю ваши стремления — никому не хочется выглядеть обузой и шутом. Вы хотите, чтоб я не создавал вам проблем?

Шувалов поджал губы.

— Нет… точнее, я бы выразился иначе. То, что вы — выдающийся маг, уже общеизвестно. То, что собранные вами люди уже показали себя в бою, в котором погибли многие более опытные чародеи — тоже. Я… я не думаю, что вы будете создавать мне именно проблемы. Что вы решите пойти на какую-нибудь мелочную месть, жалкую подлость ради искупления старых обид. Все, что я о вас знаю, говорит, что вы не станете так поступать.

Я прищурился. Ну и ну. Интересно, кем я выгляжу в его глазах? Быть может, лучшим человеком, чем я есть? Ведь я только-только обдумывал эту самую подлость. Я тут же об этом поинтересовался:

— А какое мнение вы обо мне составили, Ваше Сиятельство? Мне казалось, вы ни разу не смотрели на меня без ненависти и презрения. Ни разу за обе наши встречи.

Княжич посмотрел мне прямо в глаза. Щеки его чуть раскраснелись. Однако, явно желая как-нибудь колко ответить, собеседник и сейчас смотрел спокойно, с достоинством.

— Наша дуэль, барон. Вы знали, что я думал убить вас. Скажу прямо: я уже делал так. На моем счету четыре смерти поединщиков. С высоты своего опыта я считаю, что прав был лишь в одном случае. Тот человек гнусно оскорблял мою матушку. Но вы — другое дело. Вы не только не расправились со мной, хотя теперь я уверен, что могли. Вы преподали мне урок! То плетение, которое вы сотворили — Пробойник! Только затем, расспросив об этом учителей, я узнал, что обычно его осваивают лет в тридцать. А благодаря тому, что тогда я просто увидел ваше безупречное его сплетение, я… сумел повторить!

У меня брови поползли вверх от удивления. Вот уж чего-чего, а того, что пылкий юноша не просто усвоит урок, а буквально его выучит, я не ожидал ни секунды.