Так или иначе, этот очкарик явно мне бесполезен. Махнув рукой, я брезгливо обошел скорчившегося на полу парня стороной и направился в комнату. Такой мелочи не нарушить моих планов на отдых. Но стоит быть готовым и к новым подставам.

Когда через полчаса я вышел в коридор, в нем ожидаемо никого не было. Добраться до площадки мне тоже никто не помешал, так что я без проблем воссоединился с соратниками. Они стояли в стороне от толпы, сгрудившейся вокруг поля будущей битвы.

Я издали услышал крики людей, принимающих ставки. Похоже, этот Милютин был неплохо известен среди дворянской молодежи — соотношение ставок оказалось сильно в его пользу.

— Че, командир, может на тебя поставить? Поднимем немного рублей? — с улыбкой спросил Виктор, поняв, что я заметил ставочников.

Я брезгливо махнул рукой.

— Деньги надо зарабатывать честным трудом. В идеале — трудом твоих рабов, или наемников. Но можно и своим. А ростовщичество, торгашество и азартные игры противны честным людям.

— А рабский труд, значит, не противен⁈ — вскинулась Юля. Больше в шутку, конечно, но что-то в ее взгляде подсказало мне, что не совсем.

Впрочем, я могу ее понять. Она выросла в обществе, где все рабы лишь на самом деле, а формально свободны. А что для человека какая-то там истина в сравнении с тем, что ему говорят?

— Противен конечно. — улыбнулся я. — Ведь так велит какая-то там конвенция, кем-то там принятая сколько-то лет назад. Не помню, не интересовался особо. Ну а если серьезно — я тоже не большой поклонник рабства. У меня в державе почти не было рабов. Я предпочитал просто приходить к тем, кто по какой-то причине разорился, или попал в долги, и предлагать им поработать на меня. По-моему, очень справедливо.

Горская слегка поежилась.

— Бр-р, до сих пор не могу взять в голову, что ты не двадцатилетний парень, а черт знает кто, живший черт знает когда…

— А я вот выяснила! — встряла Маша. — Почитала учебники всякие и выяснила, где и когда он мог жить. Только вот у меня что-то все равно ничего не сходится…

Я усмехнулся. Маша действительно спрашивала у меня всякое, пытаясь выяснить, кем я был во время своей первой жизни. Я честно отвечал — только вот древняя история в этом времени оказалась перекроена просто до неузнаваемости.

Я даже догадываюсь, кем именно.

Тем временем, многие в толпе заметили меня — один за другим бойцы начали оглядываться, расступаться. Я не стал томить людей ожиданием. Оставив своих бойцов смотреть со стороны, спокойным шагом направился к темно-серому каменному кругу. Тридцать метров диаметра это не шутки. Там, в центре поля, меня уже ждал Милютин, явно наслаждающийся вниманием толпы.