Она оживет вместе с этим юношей.
Мысль о том, что скоро Эрхай может открыть глаза и поговорить с истоковавшейся матерью, придавала сил. Магия золотисто-оливкового цвета, как бальзам, окутывала пораженные клетки и мягко исцеляла.
Кто там говорил, что нервные клетки не восстанавливаются?
Внезапно Эрхай сделал глубокий вдох, будто вот-вот проснется. Рука его соскользнула с ложа и повисла плетью. Нард коротко кашлянул, но глаза его оставались закрытыми.
Я отошла на шаг и потянулась к графину с водой. Нужно восстановить силы. В голове кружились мысли о природе вредоносного зернышка — одна удивительней другой.
Но мою теорию надо проверить и, желательно, не один раз. Ведь если я окажусь права… Это изменит все, что нам известно о некромантах.
Глава 16.3 * * *
Я еще не видела князя нардов настолько взволнованным. Токагай пытался скрыть это волнение, но оно прорывалось в жестах, мимике, тоне голоса. Я видела, что он хочет дотронуться до сына, но сам себя останавливает. Сжав пальцы в кулаки, стоит возле ложа Эрхая и гипнотизирует взглядом умиротворенное лицо юноши.
— Повтори, что ты сказала.
И я вновь описала процесс лечения, заострив внимание на зернышке явно не обычного происхождения.
— Скажи, у твоего сына дар некромантии потребовал что-то взамен?
Токагай кивнул.
— Да… Дар у Эрхая открылся рано, он был ребенком и не мог сопротивляться.
— Чем ему пришлось пожертвовать?
— Здоровьем. Ему пришлось пожертвовать здоровьем, — отозвался нард с ноткой грусти. Каким бы негодяем князь не казался, человеческое в нем тоже присутствовало.
Амай упоминала, что Эрхай рос болезненным мальчиком, еще и эпилепсией страдал. Зерно, засевшее в его голове, могло быть «средоточием тьмы» — такая аналогия у меня родилась. Оно забирало здоровье у парня, а в конце едва не погубило.
И теперь, после его уничтожения, все будет хорошо? Если «заглянуть в голову» другим некромантам, найти там такие же зернышки и уничтожить их, потерянное вернется? Эрхай получит здоровье, Лайнель — память…
Было бы здорово!
Полог шатра мягко колыхнулся — вошла Амай.
— Как он? — женщина приблизилась к мужу и встала за его плечом, не отводя от сына горящего взора.
— Лучше, — ответила я осторожно. Никто точно не скажет, когда Эрхай придет в себя.
Она всхлипнула, а Токагай ее одернул:
— Куда ты его оплакиваешь? Он что, умирает?
Но Амай не обратила внимания на резкие слова, протянула руку и погладила Эрхая по щеке. И тут случилось неожиданное — юноша сделал глубокий вдох, потянулся и открыл глаза. Словно не угасал целый месяц во сне, а просто прилег вздремнуть после обеда.