— Руслан Артемьевич расстроен, что ты не посещаешь вечерние занятия, — с укором произнесла Светлана.
— Так у меня ведь нога, — засмущался я и виновато вздохнул, чувствуя неловкость. — Освобождение.
— Нельзя взять освобождение от жизни, — строго произнесла девушка. — Событиям все равно, готов ты к ним или нет.
Из окошка показалась тонкая книжица — обложка у нее была с одной стороны, да и весь внешний вид говорил, что совсем недавно от нее аккуратно отрезали как минимум половину.
— «Азбука разведчика»? — с сомнением озвучил я заглавие.
— С чего-то нужно начинать.
С некоторым сомнением заглянул в оглавление — и так и застыл, чувствуя, как волна за волной меня накрывает любопытство, и только то, что следующая строчка еще интересней предыдущей, не дает немедленно пролистать книгу до самого интересного момента! Слишком их — этих моментов — много! Затем, почуяв подвох, сверился с номером последней страницы — не хватает больше половины! И, судя по заголовкам, самого-самого интересного!
— А… вторая часть? — голосом сладкоежки, знающего про запрятанную банку меда, уточнил я.
— Выучишь первую часть — получишь вторую.
Басовито рыкнул мотор, края моего плаща мотнуло ветром от сорвавшейся с места машины. Но я уже не смотрел в ее сторону.
— «Задачей диверсионного отряда…» — шептали губы вслед за текстом.
Так и замер в центре круга света от фонарного столба, не замечая времени и холода, переворачивая страницу за страницей.
— Максим, пойдем спать? — окликнул Федор через неведомо сколько часов, зябко ежась в пижаме и накинутой поверх курточке.
— А ты знаешь, что для пересечения реки взрослым человеком надо всего три дощечки в локоть длиной?
— А выдержат? — живо заинтересовался брат.
— Завтра на трудовике и проверим.
Глава 13
Рассветное солнце перепрыгивало через верхушки деревьев, козырьки редких железнодорожных станций, перемигивалось за вагонами встречных поездов, расплывалось пыльным маревом за колонной грузовиков, спешащих по параллельной рельсам дороге. Мир сквозь черные линзы очков ощущался удивительно четким, но одновременно однообразным и грустным — в серо-желтой дымке, добавлявшей ветхости старым постройкам и покрывавшей все вокруг пыли, и только когда солнце показывалось во всей красе, вновь расцветал живыми красками. Даже самые черные стекла не в силах противостоять сиянию светила — и желанию им поделиться.
Уже утро, по счету — третье без сна. На этот раз не было заполошной ночи, за которую все надо успеть, откатать, проверить, исправить и проконтролировать вновь. Можно позволить себе отдохнуть. Даже нужно. Только сон никак не шел.