Артем ощутимо побледнел.
— К-как… Я же ее к себе прижимал, даже ночью…
— Прижимал, намертво, — подтвердил я, останавливая танец. — Мы этот огнетушитель из твоих рук так и не вывернули. Положили рядом скрипку, ты как-то сам переключился.
— Ребята, вы что наделали…
— Я проверял, ничего мы не испортили, — похлопал я его по плечу. — Легко устанавливается, легко снимается. Не переживай.
— На этой скрипке нельзя вот так просто играть! — сорвался от отчаяния его голос.
— Тогда зачем она нужна? — рационально заметил я. — Артем, даже у самой старой и драгоценной скрипки должен время от времени наступать миг триумфа. Уверен, она гораздо лучше твоей обычной, иначе ты бы ее вот так не берег. А нам очень нужны все ресурсы для победы. Раз уж так получилось с кольцом, — мягко намекнул я на его просчет.
— Другой скрипки точно нет? — обернулся он с надеждой.
— Мы отменили ее, — отрицательно качнул я головой. — Другого инструмента не будет.
— Хорошо, — постояв минуту и о чем-то напряженно поразмышляв, коротко кивнул Артем. — Будет вам триумф.
К нему тихонько подошла Светлана и что-то шепнула, внимательно посмотрев в глаза.
— Справлюсь.
Света чуть повернула голову и приподняла бровь.
— А если не справлюсь, страшно будет всем.
— Наш человек, — хлопнул я его по плечу.
Глава 21
Черные глаза вороненых стволов упирались в грудь мальчишки.
— Пропустите, — просил голос, полный надежды, пытаясь высмотреть что-то за спинами.
— Нет.
— Пожалуйста… — шагнул он на нацеленные ружья.
Но те, кто их держал, не шевельнулись.
— Я только спросить…
— Паша, скоро Света переоденется и выйдет сама.
Пашка разочарованно выдохнул и отвернулся от импровизированной стены раздевалки из выстроенных рядами стрельцов.
— Да сколько уже можно переодеваться! — возмутился Федор, потрясая блокнотиком, исписанным расчетами. — Вот смотрите, снять брюки, надеть брюки — сорок секунд! Так?
— Коэффициент сложности на платье, — мягко подсказал ему я.
— Ну, допустим, пять! — черканул он на записи.
Рядом скептически цокнул Пашка.
— Ладно, двадцать! Но не полтора часа ведь!
— Это если платье подойдет, — разумно заметил наш капитан.
— Но оно же одно! — возопил брат, не понимая.
— Федор, это сложная система уравнений из платья, туфель, прически, перчаток, колготок и косметики, — буркнул из своего угла Артем.
Впервые, кстати, за полтора часа. Он обиделся настолько сильно, что отсел от всех в дальний край зала да так и сидел по-турецки, прижимая к себе скрипку и что-то шепча. Ругал нас, наверное. За дело ругал, хотя желали мы только хорошего, искренне надеясь обрадовать приятным сюрпризом.