— Раз взрослый, вот тебе дело. — Князь хлопнул ладонью по столу и выдвинул второй ящик. — На, изучи. — Протянул он толстую серую папку с завязочками.
— А что там? — лучился улыбкой радости Артем, неуклюже принимая папку — футляр со скрипкой он отчего-то решил не отпускать.
— Уголовное дело, — безэмоционально поведал отец. — Посмотришь, вынесешь вердикт. Прокурор просит применения смертной казни.
— А-а, — сглотнул Артем, разом потеряв всю веселость.
— Быть добрым очень легко и приятно, — назидательно качнул пальцем князь. — Однако большинство людей этого не заслуживают. Они могут казаться честными, называть себя лучшими друзьями. А в итоге получается вот такое уголовное дело. Тут тоже все началось с дружбы, а завершилось разорением и самоубийством. Понимаешь?
— Нет, Максим не такой, — упрямо качнул головой Артем.
— И какой же он, по твоему мнению? — устало вздохнул отец.
— Он говорит, что он Император.
— Пф…
— И пока он ведет себя как Император.
Глава 11
Холод царапнул спину клыком дверной ручки, но не было шанса двинуться.
«Тише-тише», — шепнули губы теплому беззащитному комочку жизни в руках и глотнули немного воздуха.
Скрипнули половицы в коридоре, и вдох оборвался, сменившись напряжением и безмолвными повторами «нас тут нет».
Шаги — дробные, словно не человек идет, — все ближе и ближе. Они не торопятся, они тоже слушают тишину, то и дело неподвижно замирая.
Вздрогнуло живое чудо, почувствовав нервную скованность тела, и тревожно посмотрело в глаза.
— Тише-тише, — прижался палец к губам. — Все хорошо…
Поверхность двери вздрогнула от удара, заскулил малыш, и тень обреченности постучалась в душу. Нас нашли.
— Дверь надежная, да, мое чудо? — дрожали слова в такт ударам.
Ноги упирались в пол, тело навалилось на плоскость двери.
— Они не могут ломиться вечно, — укачивали руки маленькую кроху.
И там, за дверью, будто бы услышали эти слова. Заскрипели половицы вслед удаляющимся шагам.
— Вот видишь, — слабо улыбнулись малышу.
Заскрежетал по коридору металл пожарного топора. Это конец.
— Тоня, Катя, вы что тут устроили?! — раздался гневный голос отца.
— А Максим у нас Бруню отнял и не отдает! — проворчали девчоночьи голоса.
— Брунгильда — боевая собака! — прокричал я через дверь и успокоил ворохнувшегося щенка лаской. — Не позволю цеплять бант!
— Максим, немедленно выйди из комнаты!
Пришлось неохотно подняться и выглянуть в темноту коридора.
— Он первый начал! — ультимативно тыкнула пальцем в мою сторону Катя, продолжая удерживать рукоять лежащего обухом на полу топора.
— Та-ак, — грозно протянул Михаил.