Они просто не знают, кого опять подобрали с улицы. Этот вид не поддается дрессировке.
— Света? — обеспокоенно спросил Руслан и потянулся, чтобы придержать девушку за плечи.
С визгом схлопнулся воздух, рождая «воздушную линзу» на его пути, решетом хлестнула кирпичная кладка под мощью материализовавшейся стихии, возжелавшей занять ее место.
Руслан хладнокровно глянул на куски ржаво-красной шрапнели, плывшей в киселе индивидуального щита, и снял защиту.
— Светлана, я жду решения.
Но три года и свобода — пробилась сквозь панику мысль о манящем призе. Всего три года… Он пока юн и неопасен. Не знает, зачем нужны девушки. Не знает своих возможностей. И ведь совсем не обязательно желать ему зла? Стать подругой… Нет! Нет! НЕТ! Три года — и убежать. Свобода… Новые документы… Свобода…
— Я согласна, — убрав щит и разгладив платье, уже через мгновение Светлана выглядела невозмутимо царственно, хотя и вложила в голос солидную толику одолжения и сомнений.
Руслан намек понял и предпочел не задавать крутившийся на языке вопрос: «Что это было?» А Светлана в качестве благодарности не стала торговаться. Так бывает у людей, знающих друг друга десять лет — для вопросов и ответов не нужны слова.
— А та кафешка, она еще работает? — понимающе кивнув, спросил Руслан и вновь нацепил маску жизнерадостного школьного завуча.
— Ага. Даже название такое же.
— Сходим? — заинтересовался мужчина, предлагая руку спутнице.
— Хорошо, но на этот раз плачу я. Долги надо отдавать, — улыбнулась она.
— О-о! Тогда я требую ту самую тройную порцию пюре, как у тебя!
— И четыре котлеты!
— А знаешь, вы сработаетесь, — умильно тронул Руслан пальцем краешек глаза.
Светлана загадочно улыбнулась и быстрым шагом первой вышла из комнаты.
Глава 7
— Это наш человек, все об этом знают, — грянуло утверждение, призывая в свидетели деревья с пожелтевшей листвой и безлюдный пригорок.
В упрямо нахмуренных лицах, в угрожающе расправленных лопатках и плечах, натягивающих ткань хорошо сшитых черных костюмов, читалась уверенность и желание подтвердить свои слова другими словами, сказанными еще громче, а если не хватит и их, то силой и жестокостью.
— Я не заключал такого соглашения. — лениво, с тщательно скрытой усмешкой прозвучало в ответ.
Острые стрелки бежевых брюк насмешливо дрогнули от расслабленного движения левой руки, чуть отставившей в сторону гнутую рукоять позолоченной трости.
— Это было до тебя! — взял слово второй из двух нахмуренных парней.
— Но теперь я здесь. — Свободная рука небрежно обозначила полукруг. — И со мной вы не договаривались.