— Эм, хм, — как-то странно посмотрел на нее старик. — Давайте.

— Тогда через год ждите подарки, — подмигнул я ему.

Зажужжал подъемный механизм, отделяя от плоскости стены массивный лист железа и устанавливая его параллельно земной поверхности.

— Удачи вам! Заглядывайте к старику! — напутствовал нас смотритель, провожая на платформу.

— Уж лучше вы к нам, — буркнул Артем.

— Обязательно! — улыбнувшись, отозвался тот, отчего наш скрипач вздрогнул и потемнел лицом.

— Что с тобой? — дождавшись, пока подъемник опустится до уровня второго этажа, спросил Паша Артема. — Ты сам не свой.

Смотрелось действительно странно — даже грубовато на фоне оказанного нам радушия.

— Имею право, — сжал тот губы и вперил взгляд в горизонт. — Я, между прочим, вчера пережил худшую ночь в своей жизни!

— Спал как убитый, — не поверил Федор и показал морскую звезду. — Вот так спал!

— Я проснулся под утро! И страдал! — возмутился Артем.

— Слушай, не у всех такой слабый желудок, — терпеливо возразил Паша. — Но это не повод дуться на мир.

— Да какой еще слабый желудок! — возмутился Тема, но мы уже сошли с платформы, так что доказывать, что страдал он по иной причине, пришлось на ходу и без результата.

В итоге такси мы все-таки поймали (в буквальном смысле — оно вновь чуть не пошло на новый круг), загрузились и продолжили путь, с интересом разглядывая окружающую застройку. Все же рядом с крепостью город был совсем иной — типовых проектов почти не встречалось, каждый дом строился с выходом только на одну сторону и всякий раз иным образом, что выдавало разницу в возрасте между постройками, а то и вынужденный характер их строительства.

Как говорил наставник, крепость раньше была вне города. Но город все же время от времени накатывал волнами, оставляя после себя камешки-дома. А когда городская черта внезапно обняла окрестности, то и претендентов на пустырь стало гораздо больше. Хотя до сих пор вокруг оставалось очень много пустырей, заросших зеленью, деревьями и густым кустарником.

— Доброго дня, — вежливо помахал я девушке в красном, умывающейся возле серебристой машины, и молодому человеку, льющему ей на руки воду из пластиковой бутылки.

Девушка подозрительно посмотрела на меня и совершенно невежливо промолчала.

Рядом без вспышки щелкнул затвор.

— Мне никто не поверит, — завороженно повторял Артем, пока я не отнял у него телефон и не стер снимок.

— Вот теперь точно.

— За что?! — возмутился он.

— Это неправильно, — объяснил я ему простую истину.

— А яблоки кидать — правильно?!

— Слушай, а если бы тебя сфотографировали в одних трусах в обнимку с огнетушителем, было бы приятно?