— А вот если бы у меня были деньги, — припомнив разговор с Русланом, решил я получить разрешение втемную, — вы бы не мешали мне участвовать?

— Разу… — начал папа.

— Мы подумаем, — прервал его старик, жестко посмотрев на соседа по дивану.

— Что? — возмутился тот.

— Еще не хватало, чтобы кто-то в городе ограбил банк!

— Да я в жизни не стал бы банки грабить!

— Вот! — поднял палец папа, гордый за сына.

— Инкассация наиболее уязвима!

— Стоять! — рявкнул он, не опуская руку.

— Но и ее я грабить не буду. — Заметив чуть подергивающийся краешек папиного глаза, добавил: — И никого не буду. В этом году.

— Сын, — вздохнул он, обхватив голову руками, — ну почему ты не обычный ребенок! Такой, чтобы плохие оценки были максимумом твоих проблем!

— Но-но! Я не какой-то обычный ребенок! — уловив момент, я с важным видом выудил дневник и распахнул на странице с одними пятерками. — Физика, математика, физкультура — и это с костылем!

— Другой дневник, — мрачно протянул раскрытую руку отец, игнорируя протянутую книжицу.

— А?

— Максим, у вас в школе электронный дневник с доступом через Интернет.

— Какая подлость — молчать об этом! — возмутился я искренне.

— Дневник, Максим!

Но пути отхода, увы, не придумывались.

— Итак, — распахнул папа копию первой книжки, широким жестом призвав в свидетели наставника.

— История — два. «Написал в контрольной о своем детстве». Зачем?!

Они сами хотели знать биографию Императора!

— Химия — два с плюсом. «Собрал самодельное взрывное устройство». Как?! — возопил папа Михаил.

— Самостоятельная работа, — повел я плечом. — Это должен был быть салют.

— И они дали вам реагенты?!

— Нет, но я подготовился и принес свои, — счел правильным пояснить. А затем, после настороженной паузы, добавил: — А учитель и до меня седой был…

— Ма-акси-им!!!

Сверху, с лестницы, донесся хруст и лязг вышибаемой двери, и через короткое время сверху показались сестры и брат с перепуганными мордашками, они мигом слетели ко мне и обняли, защищая.

— Все в порядке, — поспешил я успокоить их.

— «Возможно, поджег школу», — опешив, поднял на меня взгляд папа. — Что значит — возможно?!

— Они сомневаются.

— Все, сын, мы переводимся, — глухо произнес он, зашарил по карманам, затем шагнул к полкам у стены и выудил из верхнего ящика сигареты.

Щелкнула зажигалка. А с моего пояса пропали две пары рук. Катя и Тоня глянули на курящего отца, затем на меня, сверкнули слезами обиды и обвинения в глазах, затем развернулись и ушли к себе в комнаты.

— Это и моя вина. Не смог научить, — закряхтел, поднимаясь, старик. — Завтра я съезжаю, — бросил он, направляясь на кухню. — Мой контракт уже кончился.