— Я… я нашел подходящего человека. Это дорого, но специалист хороший.
— Другую просьбу.
— Красные бабочки? Семен, принеси.
Через минуту я аккуратно надевал каждому из своих друзей алые лепестки ткани, застегивая удобной резинкой на воротнике рубашек.
— Мистера Зайца береги, — наставлял я Олега, отдавая игрушку очень серьезному парню в руки.
Он не побоится внешности, зная, что главное — внутри.
— Дядя Коля, Лайку пристроите?
— Сторож пригодится, — без настроения отозвался дядька.
— Отлично. — Я поднял Машка на руки и передал Семену-старшему. — Храни, но сильно не балуй. Он боевой.
— Крыс будет давить, — поддержал Толик.
Я подошел к нему и аккуратно поправил воротник, пряча выбившуюся резинку.
— Крыс я задавлю сам, — мягко произнес, глядя ему в глаза, — когда вернусь.
Глава 18 Мир другими глазами
Тяжелые портьеры обращали яркий свет в вечные угрюмые сумерки, подсвеченные желтым светом настенных плафонов. Хозяин не любил открывать окна с этой стороны дома. Впрочем, то же относилось и к северной части небольшого особняка в центре Архангельска — там также вечно царил полумрак, скрывая от единственного жителя вид на то, что некогда принадлежало ему и его роду.
Потому как нестерпимо больно каждый день вглядываться в величественные силуэты заводов и верфей, предприятий и гостиниц, осознавая, что все это еще тремя десятилетиями ранее было украшено флагами его семьи, построено вереницей предков, от каменных фундаментов до горделивых шпилей и… утрачено в один миг. Еще больнее осознавать, что за окном лишь кроха того, что забрал себе победитель, оставив подачку, которой кое-как хватало на достойную его положения жизнь. Да и то приходилось экономить, особенно в последние годы.
Экономить на всем, что можно скрыть от чужого взгляда, разумеется, ибо никто и никогда не должен видеть, что род Наумовых обнищал до крайности.
Не важно, что половина дома не отапливается зимой, а на два этажа приходится один слуга — он же повар. Не важно, что подпол покрылся плесенью, а в винном погребе свило гнездо крысиное семейство, похаживающее в гости в соседние дома, ибо в этом жрать было нечего. Не важно даже то, что дом был перезаложен дважды: второй раз — чтобы платить по первому займу.
Перед домом обязательно должен стоять роскошный автомобиль, хозяин обязательно появится на всех значимых раутах, каждый раз одетый в новый костюм. Все должны видеть — у Наумовых все отлично. Иначе молодую поросль, надежду рода, попросту сожрут сверстники. А так — покуда их дед за ручку здоровается с дедами сверстников, — побоятся. Пройдут годы, внуки станут сильнее, получат в жены одаренных невест, сосватанных стариком (не самых родовитых, но он старался), и могущество рода обязательно восстановится. Увы, не до тех границ, что тридцать лет назад, но уровня сытой жизни и благополучия вполне достаточно. Есть для чего жить и действовать, пересиливая старческие болячки.