— Не может такого быть, — настороженно, пытаясь опознать розыгрыш, глянула она на мальчика.
— Сам в шоке, — опять пожал тот плечами, разделяя удивление.
— В самой обычной?!
— Ну, папа говорит, что это будет очень чистая школа. Но дети — самые обычные. И вообще, если гуляешь в парке, а рядом очень-очень чисто — значит, может быть, рядом гуляет кто-то из их детей.
— Вот это да! Ты такой умный! — добавила она неловким комплиментом румянца соседу.
Все как рассказывала мама — с мужчинами чем проще, тем надежней работает.
— Как ты думаешь, его станут искать в интернате? — Паша кивнул вперед, на стройную молчаливую фигуру их собрата по несчастью. — Мне кажется, этот просто мечтает с ним повидаться.
— Кто знает… — сдержанно улыбнулась Ника.
Она тоже успела поговорить с отцом — и тот обрадовал ее известием, что со следующего утра интернат будет под их покровительством. Не из-за заботы о ловком мальчике, а исполняя главный принцип рода — торопливые и вспыльчивые должны платить мудрым и неспешным.
Когда кто-то из родичей обиженных в парке детей возжелает мести и сунется вершить свое видение справедливости, его аккуратно подхватят за шиворот и ткнут носом в скромный герб под названием на новой табличке. А нападать на то, что под рукой Еремеевых, — совсем не то, что избивать простолюдина. Например, это дороже — эдак в пределах десяти-двенадцати миллионов за «извинения». Как раз старшей доченьке-умнице на подарки.
— Значит, его все-таки не съели тигры, — мечтательно улыбаясь, произнесла Ника, подводя некий внутренний итог.
— Этого съешь… — ревниво глянув на нее, отозвался Паша. — Этот сам кого хочет съест.
— Нет, не съест. — Растратив всякую усталость, девочка мгновенно набрала скорость, обгоняя ребят. — Император тигра не обидит.
Глава 13 Газеты пишут правду
Мелькали столбы и деревья, подмигивали окна домов на поворотах, а я никак не мог найти ту единственную, знакомую дорогу в лабиринте развилок и перекрестков. Город оказался настолько огромным, а улицы настолько безлюдными, что совсем скоро внутри поселилась тихая тоска. Музыка давным-давно кончилась, завершившись песней про сына, которого не дождется мама, отчего становилось совсем грустно. Так и ехал в тишине, под завывание сирен где-то вдалеке, размышляя, стоит ли догонять другие машины, чтобы спросить путь. Пока наконец не набрел на человека — тот мерно катил за собой что-то вроде рюкзака, но на двух колесиках, цепляясь за высокую ручку. Выглядел дядька неважно — в свете фар виделся грязный плащ, поношенные трико, сам он был небрит, очень стар и смотрел на машину испуганно, прикрывая глаза рукой. Но он был взрослым и наверняка мог знать дорогу.