— Здравствуйте, вы не знаете, как проехать в Верхе-Новгородский интернат? — пододвинулся я к окошку возле правого сиденья.

— Знаю, — ответил он, показав совсем беззубый рот, и настороженно замер, словно приготовился бежать.

— А дорогу не подскажете? — полыхнул я радостью.

— Прямо до развилки, потом, стало быть, по Лермонтова, затем съезд на проспект Правосудия и оттуда по трассе, — неуверенно прошамкал дедушка.

— Эх, — загрустил я, пытаясь вообразить, чем отличается улица Лермонтова от остальных. — А может, вы со мной поедете, а?

— М-могу, — к моему восторгу, согласился он, — но я только до трассы.

— Садитесь! — заерзал я на месте, убирая зайца к себе на колени и освобождая кресло. — Назад не надо, там медведи!

Дядька очень осторожно примостился на сиденье и взгромоздил рюкзак на себя, выглядывая из-за него, смешно вытянув шею. Пахло от него не очень, но стоило начать движение, как запах унесся в приоткрытые окна.

— Сейчас вон в тот поворот, — подсказал старик, оживившись к моменту, когда я выруливал на ту самую трассу, украшенную столь знакомой табличкой «Верхний Новгород» — аж сердце забилось сильнее! — Меня тут оставь.

Я аккуратно притормозил возле бетонной площадки с бетонной же коробкой и знаком с буквой Т.

— А мне куда дальше? — слегка заволновался я, вглядываясь в освещенную фонарями линию дороги.

— На первом повороте направо и прямо. Там будет развилка. Слева кладбище, прямо картонная фабрика, справа интернат. Тебе пока направо.

Дедушка пустил вперед себя рюкзак, опер его о землю и покинул машину следом.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, а затем завозился, выуживая из кармана подарок. — Вот, возьмите! — протянул я ему челюсть несостоявшегося похитителя.

Дедушке нужнее.

— Спасибо, — как-то растерянно принял он желтоватый металл зубов, удивленно взвесил на руке и, воровато оглянувшись, вставил себе в рот. — Прощай! — засияла желтым улыбка.

Все-таки добрые люди есть.

Совсем скоро показались знакомые очертания интерната, с высоким забором и неуклюжей постройкой за ним, спящей под ярким звездным небом. Из всех окошек светился только вертикальный ряд у лестничных пролетов, да одиноко мигала, из-за кружившейся вокруг нее мошкары, лампа над самым входом.

Я не стал подъезжать к забору, остановившись в паре сотен метров поодаль. Пришло время попрощаться: с машиной и звездами. Увы, куда пристроить медведей, я так и не придумал. Наверное, надо было оставить у дяди-полицейского, чтобы они ловили преступников, но хорошая мысль пришла уже позже, а вернуться обратно я просто не смог — запутался в улицах.