— Ника, — догнал ее голос Пашки, а через секунду и он сам поравнялся с девочкой, заняв соседнюю дорожку.

— Мм? — отозвалась она, не желая сбивать дыхание. Но все-таки прыснула неслышным смешком, стараясь перевести его в приветливую улыбку. Уж больно выглядел Паша занятно: пандой с двумя темными кругами под глазами — следами от встречи с мальчиком-которого-не-было.

Паша расцвел ответной улыбкой, тут же сменившейся легким недоверием и унынием — все-таки разобрался, что рады вовсе не ему. И вопрос к симпатичной девчонке, с которой он никак не решался заговорить, пропал, сменившись неловким молчанием.

— Как так получилось хоть? — добавив в голос участия, решила разломить ледок Ника.

— Он есть! — с яростью, достойной фанатика, провозгласил парень.

— Я знаю. Я ведь тоже его видела, — кивнула на бегу она. — Так как?

— Ну, я шел, хотел уже возвращаться — смотрю, идет. Я ему: «Ты кто такой вообще?» — А он мне: «Я умножаю скорбь». — И как треснет! — пожаловался, запыхтев, Пашка.

— А ты щиты почему не держал? Ты ведь умеешь?

— Я и держал.

— И он пробил? — ахнула Ника.

— Поначалу нет… — без всякой охоты, уже жалея о своем желании заговорить, протянул парень.

— Так что случилось? — всерьез заинтересовалась она.

— Он сказал, что ему любопытно, — отвел парень глаза, — и ударил еще раз.

— А дальше?

— А по мне не видно?!

— Извини, — повинилась Ника, изобразив раскаяние и сочувствие.

— И мне не поверили, — шмыгнул Паша.

— Никому не поверили, — кивнула она в сторону еще одного бегуна впереди, — но мне кажется, что у директора своя точка зрения.

— Папа говорит — наставники не могут менять решения. Непедагогично! И… папа сказал, что нет ничего зазорного в том, что произошло.

— А? — удивилась девочка, осознав, что взрослый одиннадцатилетний аристократ пытается оправдать свое поражение от простолюдина.

— Папа говорит, это была большая шутка, — сделав голос тише, поделился сосед, — он не интернатовский вовсе.

— А тогда кто?

— Папа говорит — кто-то из старших семей. — Паша уловил иронию в глазах Ники и поспешил убрать упоминания отца. — Нас учат управлять слугами… а их учат управлять нами. От такого получить незазорно.

— А из какого он рода? — вспыхнув глазами от любопытства, чуть умерила бег Ника — ровно настолько, чтобы парень почувствовал себя быстрее, сильнее, а значит, стал разговорчивее.

— А я знаю? — пожал он плечами. — И папа не знает. Это ведь старшие семьи, они своих детей до шестнадцати лет никому не показывают.

— Что, совсем? — в голос удивилась Ника. — А где они тогда учатся? Дома?

— Папа говорит — в самой обычной школе.