— Ты смотрел на них целый день и ничего не замечал, — чуть устало вздохнул, утирая рукой пот со лба. — А здесь ты потому, что я тебя вытащил. Это моя заслуга, благодаря которой ты еще можешь все исправить до приезда твоего отца. Ты мне должен, Валентин. И ты никуда не пойдешь, пока я не отпущу.

Валентин некоторое время порывался сказать что-то, но в итоге слегка сгорбился и зашагал рядом.

— Лучше подумай, что будет, если у таких крох, как та девчонка, случится солнечный удар. «Скорая» тут не проедет.

— Я все исправлю, — сухо ответил Валентин, надолго замолчав.

Мы пересекли границу площади, пройдя сквозь охранный периметр, и, заметно ускорившись благодаря хорошей дороге, зашагали туда, где я впервые встретил свою новую семью.

Машина оказалась там же, где и оставили, — воровать ее тут попросту бессмысленно. Мягко моргнули фары, приветствуя нажатие на брелок сигнализации, еле слышно щелкнули засовами двери, а двигатель мягко замурчал, стоило вставить ключ в прорезь замка.

— Поворачивай направо, от площади. С другой стороны есть отдельный въезд для транспорта, нас пропустят, — подал голос Валентин, откинувшись на сиденье.

По пустынным дорогам ехать было одно удовольствие, да еще под дуновение кондиционера — словом, на вокзальной площадке мы оказались за каких-то три минуты, в десяток раз быстрее, чем пешим путем.

На площадке нас уже ждали — в хорошем смысле этого слова. Под зорким взглядом Федора, примостившегося на большом мешке, слуги и солдаты громоздили основательные кули, свитые из толстой пленки, в бежевый прицеп с серым тентом. Рядом ту самую пленку резали канцелярским ножом на прямоугольники, закидывали посередке купюры и пеленали, скрепляя края строительным степлером, — затем очередная упаковка отправлялась под тент.

— Толково работают, — похвалил я, выбираясь из кабины.

Валентин только кисло покосился и предпочел промолчать, без особого удовольствия наблюдая, как пакуются деньги.

— Больше места нет, господин! — словно из-под земли нарисовался хранитель, подобострастно кланяясь Валентину и умудряясь в поклоне зло зыркнуть в мою сторону.

— Закидывайте в машину, — распорядился я, очередным щелчком по кнопке брелока открыв заднюю дверь. — В салон тоже можно, на задние сиденья.

И, потеряв к оживившимся слугам интерес, подошел к Федору.

— Нашел? — ответил я улыбкой на его безмерно счастливое — при виде меня и машины — выражение лица.

— Ага, — похлопал он по мешку под собой.

— А это точно все папино? — скептически поднял я бровь, пытаясь прикинуть, как две сережки и цепочка с кольцом могли занять такой объем.