— Вернитесь! — жалобно кричал я в им спины, но солдаты только прибавили в скорости.

На них хотя бы можно было тратить всю эту мощь — и ноша над головой становилась ощутимо легче. Хм!

В общем, куда все потратить, я придумал — теперь на карте страны точно будет надпись, которой ей так не хватает. А потом и сети обесточили, так что ручное солнце начало стремительно терять массу, в том числе визуально. Но на надпись хватило и даже на точку после нее.

Так что это все на самом деле не я. Так электрикам и скажу. Я посмотрел на дымящиеся провода, неряшливо провисшие длинными волнами. Нет, лучше открытку отправлю. Хотя сначала хотел написать извинения прямо на асфальте, но потом подумал, что фраза в две строчки «Максим — император. Извините» будет смотреться как-то не очень.

— Давай собираться, — выдохнул я.

Сделал шаг вперед и рухнул от ослепляющей боли во всем теле — как будто сотни муравьев одновременно укусили каждую клетку.

— Максим! — крикнул Федор, слетая с машины. — Ай! Тут асфальт током бьется!

— Н-не подходи… — смог хрипло попросить я, вытянувшись во весь рост.

Боль, на удивление, прокатилась по телу и принялась медленно просачиваться через ладони, прижатые к земле. В лицо дохнуло расплавленным асфальтом, а пальцы ощутимо обожгло — еле успел поднять щит.

— Ты в дорогу руками падаешь! — паниковал брат.

— Сейчас, не подходи, — поддавшись интуиции, через подвиг вытащил свое тело с дороги на траву и вновь рухнул — на этот раз и лицом тоже. Стало легче, особенно там, где тело прилегало к земле.

— Листья вянут… как осенью, — растерянно произнес Федор где-то рядом.

Я наконец-таки разорвал на груди рубашку, и стало совсем легко — будто сметаной провели по обожженному животу.

— У нас аптечка есть! В машине! Я принесу!

— Не надо, — уже спокойно произнес я, чувствуя, как восстанавливаюсь.

Появились силы думать. В первую очередь попытался потратить избыток, застрявший в теле, обратившись к своему дару. Дар пришел на службу, но не забрал ни грана боли — нечто, что мучило тело, было чужим и не годилось для использования.

Не знаю, сколько лежал, сначала разглядывая желто-черную травинку перед глазами, а потом — безоблачное небо. Уже зашумели машины на трассе, посчитав дорогу безопасной вновь, а я терпеливо дожидался, когда переизбыток силы даст мне возможность подняться на ноги. Рядом так же терпеливо ждал Федор, то и дело предлагая то бинты и йод, то йогурт и шоколадку, не зная, чем помочь.

— Мне нужно время, — отвечал я ему.

Только и его не было.

— Там наш автобус! — воскликнул Федор.

— Значит, время подниматься, — отжал я тело от земли и осторожно встал, стараясь до последнего не отпускать ладони от травы.