Разумеется, во время нынешнее даже слугам старались угодить, отводя пустующие залы под жилье, благо детский дворец вечно пустовал, а мелких представителей благородной крови совершенно бестактно держали по четверо в одной комнате — так они меньше разрушали, аж в четыре раза. В общем, место было, слуги вовсю радовались удачным и уважаемым местам службы, порою и не зная, что официально приписаны к совершенно другим комнатам — все-таки хотя бы на бумаге должен был быть порядок.

Однако и тут не обошлось без исключения — один человек все-таки продолжал ночевать в крохотной комнатке. Но что взять со странного старика, доживавшего свой разум и годы на службе? Может, он и стал слугой, когда такие покои были за радость… Только и этот жилец скоро покинет восточное крыло — и хранитель дворца сможет наконец-таки его опечатать. Самый верный дворцу человек решил завершить службу.

— Привет, — замерла на пороге маленькой комнатки Ксения.

Внутри почти не было места — кровать и тумбу занимали два раскрытых чемодана, а в небольшом проходе суетился сам хозяин комнаты.

— Да, привет, — слегка смутился дед и показал на разложенные вещи. — А я вот на пенсию собрался. Дал себя уговорить.

— Амир рад?

— Вот, смотри, сколько всего надарил, — усмехнувшись, показал он рукой вокруг. — У меня в жизни столько вещей не было. А еще вот, путевки, шесть штук, с полным проживанием, — потряс он охапкой цветастых бумажек из плотного картона, до того небрежно откинутых на край кровати, — до конца дней можно по миру кататься.

— Будешь присылать мне открытки? — чуть отстраненно, без радости и без печали, спросила внучка.

— Конечно! Из Парижа, из Мексики! — расцвел дед. — Марки будешь коллекционировать.

— А где ты их возьмешь в княжестве Шуйских? — Равнодушную маску сменила лукавая улыбка. — Максим ведь там.

— У нас что, мало людей в Париже? — заворчал старик, возвращаясь к чемоданам.

— А как же я? Мое обучение завершено?

— Нет… — Дед глубоко вздохнул и с виноватым выражением повернулся к любимице. — Прости… но я должен быть там.

— Он тебя не примет, — предупредила Ксения.

— Я найду слова.

— Не поможет, — легонько качнула та головой. — Не после того, как наш род бомбил город его семьи.

— Да еще семья эта! — разошелся старик, поджав губы. — Шли-шли и нашли… не бывает такого! Раз — и сразу в семью, ишь чего захотели. Думаешь, этот Самойлов — простой человек?! Ха! Таких шестеро на всю страну!

— Он нужен им, они нужны и дороги ему… — мягко протянула Ксения. — Тепло — за заботу, ответственность — за доверие.

— Мы его семья! — не сдержался дед.