— Пап, а что такое «старшая семья»? — осторожно произнесла Ника, внезапно заробев.

Уже прозвучали слова приветствия, традиционные комплименты растущей не по дням, а по часам юной красавице, вежливые расспросы о работе и не менее вежливые ответы, такие же общие вопросы про учебу и зеркальное: «Все хорошо». Даже котенок был представлен — как и был, не просыпаясь, и благосклонно принят в качестве новой игрушки. Вроде бы установилась тишина, после которой газета и папа должны были вновь воссоединиться, а дочь — тактично покинуть рабочий кабинет, но… Вопрос все-таки прозвучал.

Сергей Олегович Еремеев внимательно посмотрел на дочку, чуть отклонив газету, которой уже было отгородился от мира.

— Просто говорят, что тот мальчик, из зоопарка — он из старшей семьи… — совсем потерялась девочка.

— Кто говорит?

— Паша Огинский, ему папа сказал.

— Ты передавала кому-то его слова? Обсуждала?

— Нет! Конечно нет.

— Хорошо, — кивнул своим мыслям нахмурившийся отец. — В таких разговорах лучше слушать, чем говорить или задавать вопросы. А еще лучше вообще не участвовать.

— Я поняла, извини, — понурилась Ника, собираясь уйти.

— Подожди, дочка, — потеплевшим голосом остановил Еремеев-старший, убирая газету в сторону. — Ты ведь слышала, самолет сбили? Утверждение, что сделал это кто-то из старших семей, автоматически обвиняет сильнейшие кланы страны в преступлении. Их не так уж и много, моя милая, и они очень внимательно относятся к словам. Такие разговоры, даже полушепотом, — не наш уровень.

— Значит, старшая семья — лучше нас? — определила самое главное Ника, отчего-то сильно расстроившись.

Она прекрасно знала, что есть семьи гораздо могущественнее, но именно в этом случае вместо безликого образа десятка людей виделась вполне определенная мальчишечья физиономия. И так хотелось, совсем по-детски, быть хотя бы не хуже.

Сергей Олегович пожевал губами, глянув на наследницу совсем другим взглядом — словно решая, стоит ли говорить дальше или отделаться дежурной успокаивающей фразой: мол, мы конечно же не хуже, однако есть в океане рыба покрупнее нас…

Вместо слов однако же последовал звук колокольчика, вызвавший расторопного слугу, уважительно наклонившегося к господину за распоряжением. Команда прозвучала совсем не слышно для Ники, буквально на ушко, сопровождаясь улыбкой на челе отца и выражением обеспокоенного удивления, прорвавшегося из-под маски вежливого безразличия слуги.

— Подождем, — подытожил глава рода, возвращаясь к газете, и уже из-за нее уточнил: — Ты ведь умеешь хранить секреты?

— Конечно, — заверила дочка, присаживаясь на краешек одного из стульев у стены кабинета.