— Если научусь восстанавливать воду в организме, то смогу восполнять, например, потерю крови? — догадался я.

— Именно! — старец снова ткнул пальцем в людей, лежащих без сознания. — Тренируйся! Пока всех не восстановишь, дальше не продвинешься! А если попытаешься сделать это без моей помощи, то поверь мне — я сделаю всё, чтобы ты даже ко дворцу не смог подступиться! Понял?

— Понял, понял, — я кивнул и, поколебавшись, спросил, обведя своих пациентов рукой: — Все эти люди, они тоже согласились жить в Шкатулке Бесконечности, надеясь на второй шанс?

— Откуда мне знать, на что они надеялись? — сварливо проворчал старец, но всё-таки с видимой неохотой добавил: — Все экспонаты из нижних сословий, потому и не живут, а так, существуют. Ты же в обители смерти сталкивался уже с такими.

У меня брови на лоб полезли, я с нехорошим предчувствием переспросил:

— В обители смерти?

— Балбес! Ты хотя бы читать умеешь? А считать до десяти? Таких элементарных вещей не знать! — старец с довольным видом сложил руки на груди и важно прошёлся справа налево и обратно. — То, что было живым, но умерло, в Шкатулке Бесконечности долго не протянет! Сгниёт. Для твоих экспериментов… То есть для экспериментов хозяина Шкатулки в неё согнали простой народ. Некоторые — преступники, их не жалко, а вот некоторые… обычные работяги, только очень бедные. Тех, кого Шкатулка высасывает почти до дна, выкидывают в этот склеп, — старец скривился с отвращением. — Чтобы хозяин учился колдовать с мёртвой плотью.

— Вы даже умереть здесь спокойно не можете? — протянул я и, не дожидаясь ответа, шагнул к первому пациенту. Мне не требовались объяснения, ситуация вырисовывалась нерадужная. Паршиво было, что единственное, что я мог сделать, — это использовать все средства Шкатулки для собственного развития. Освобождать рабов Шкатулки бессмысленно — умрут. А не освобождать… Тоже умрут.

Задание растянулось на неделю. Целых семь дней я каждое утро возвращался во Дворец Четырнадцатого и прилежно восстанавливал водно-солевой баланс в измученных людях. Правда, эффект от этого был временный — через два дня я начал встречать среди пациентов знакомые лица тех, кого вроде бы уже исцелил. Старец сказал, что Шкатулка знатно измочалила этих людей и моё лечение как бы заряжало их на час или два, не больше. Так что я продолжал тренироваться, стараясь абстрагироваться от неприятной информации. Правильно говорят: многие знания — многие печали.

К концу этой тренировки я не только спокойно излечивал обезвоживание, но и научился создавать из воды кровь, идеально подгоняя её под те параметры, что нужны были пациенту, а также наловчился управлять водой в живых организмах. Старец постоянно следовал за мной по пятам и лез под руку с комментариями. Комментарии были полезными, но здорово бесили, так что из Дворца Четырнадцатого я выходил каждый раз в гневе и с сильным желанием свернуть старикашке шею. А ведь это только начало! Быстро мы с ним точно не расстанемся — если он не преувеличивает для красного словца, то Созвездие Четырнадцатого — самое сложное. Грубо говоря, на первый этаж я потратил неделю, а значит, на второй уйдёт не меньше трёх.