— Я перенесусь в другое тело, в другой мир и стану его Богом и властелином! — взревел Артур. — А вы… Вы либо сдохнете, либо станете моими рабами навеки, моей верной паствой!
Ридус, Морган, Дангар, Владимир — все его прихлебатели спешно преклонили колени и, перекрикивая шум и грохот, начали умолять его о пощаде. Артур продолжал хохотать и вещать что-то о своей пастве, а я чувствовал, что он действительно собирает людей со всей планеты, которые ему приглянулись и показались достаточно сильными.
Его магия одновременно разрушала планету и тянулась куда-то в космос — искала новые земли и новые тела для своего хозяина и его рабов. Краем сознания я потянулся вслед за ним и увидел сине-зелёную планету. На ней явно была жизнь — и это были люди! — но я не мог уловить ни следа магии. Но если там и правда нет магии, Артур завоюет целую планету за считанные дни.
Передо мной на колени упал Юджин и проскрипел:
— Император, умоляю! Спасите!
— Я могу спасти вас так же, как и Артур. Вы станете моими рабами. А ещё… — я закашлялся. — Ещё я не практиковался в запрещённой магии и, если говорить именно о ней и о переносе тела, я значительно слабее Артура. Нам придётся замаскироваться, набираться сил…
— Наплевать! — Юджин вскрикнул, когда огонь лизнул его по лицу. Красный ожог расползся от уха до уха. — Спасите нас и хоть кого-то ещё! Хоть нескольких человек! Мы не можем допустить, чтобы наш народ погиб из-за глупой ошибки!
— Ты так называешь моё убийство? — я снова закашлялся и потянулся к своему магическом ядру. На самом деле выбора не было. Я мог умереть и позволить Артуру творить злодейства, а мог спасти хоть кого-то и помешать братцу поработить целую планету невинных людей. Поэтому, когда Юджин покатился по земле, пытаясь сбить огонь с одежды, я раздробил своё магическое ядро и стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли.
Ну что, поехали.
Глава 15
Безымянная деревня на берегу Изумрудного озера
Этот звук раздался ночью, когда вернувшиеся после тяжёлой работы в полях Берн и Софи спорили, кто первый будет купаться. Спор не стоил выеденного яйца, но сложный день вымотал обоих, и никто не желал уступать. Сестра всегда была противной засранкой, а после дня в полях так и вовсе побила все рекорды по противности. Яростно объясняя, что ему рано завтра вставать — в посевные дни мужчины и юноши всегда работали без выходных, — Берн впервые услышал мерзкий писк, которому не придал значения, хотя по коже пробежал холодок дурного предчувствия.
В голове были мысли только о том, как пережить посев, — несмотря на то, что Изумрудное Озеро собирало гостей со всей Коалиции, деревенские жили сельским хозяйством, а не торговлей с приезжими. Богатые столичные купцы не позволяли местным заниматься торговлей — не напрямую, конечно, но с рынка выживали в рекордно короткие сроки. Но Берн об этом не беспокоился — его семья была богатой по деревенским меркам, они даже отстроили себе двухэтажный домик.