— Наш славный император, — напевно тянет Моргана. Никто не знает, сколько ей лет. Кому-то она предстаёт старухой, а кому-то — девицей. — Разве три тысячи лет это недостаточно? Разве ты не хочешь немного отдохнуть?

Ридус косится на неё и коротко кланяется — он на весь мир известен, как самый вежливый бандит. Соблюдает все правила поведения, следует этикету.

— Милостивейший Государь, — говорит он, — прошу прощения за моих соратников. Мы просто хотели сообщить, что сегодня имеем честь…

— Завались, — перебивает его Владимир. Горбатый сухощавый старикашка. — Он сдохнет, чего перед ним распинаться? Перед зеркалом будешь речи толкать и наяривать от своего шикарного воспитания.

— Ты немного перепутал. Сдохнешь ты и твои дружки, — я тяжело дышу, у меня кружится голова, слух и зрение ухудшаются. Минут через пять я отключусь. Мне очень плохо, и, наверное, поэтому я ничего не чувствую из-за смерти Артура. Столько лет сражаться с ним, чтобы вот так…

Артур заваливается набок, с трудом переворачивается на спину и пялится в небо. Его грудь слегка вздымается, и только благодаря этому я могу понять, что он ещё жив.

— У меня неприятные известия, — я вдруг слышу тихие шаги за спиной и вкрадчивый голос, а следующую секунду кричу от боли.

Заторможенно опускаю голову и вижу, как из моей груди торчит остриё меча. Лезвие несколько раз проворачивается, превращая тонкий разрез в огромную дыру. Я оглядываюсь через плечо на своего первого помощника, Юджина, — а именно он держит меч и как-то ласково, по-отечески улыбается. А ведь я его действительно считал за приёмного отца и был уверен в нём, как в себе. Сколько раз он подстраховывал меня, сколько раз жертвовал собой ради Вавилонии и своего императора…

А сейчас он хладнокровно проткнул меня мечом. Строит извиняющуюся мину и поднимает руки, ладонями ко мне, словно сдаётся и просит о пощаде.

— Александр, ты всегда считал себя гениальным стратегом, но ошибался. Очень много лет подряд ошибался.

— Мы не можем вечно бояться! — с юношеским запалом воскликнул мой самый молодой советник — Борис — и стукнул себя в грудь кулаком.

— Бояться? — я не понимал, о чём он толкует. — Я заботился о гражданах Вавилонии, оберегал их от зла и… Я сдерживал Артура и противостоял Творцу, чего бы им бояться, если их защищал я?

— Не тебя и не Артура, — покачал седовласой головой Юджин и пояснил: — Пророчества.

— Великий стратег, — презрительно фыркнул кто-то из стоящих поодаль советников.

Юджин цокнул языком и окинул их осуждающим взглядом, снова повернулся ко мне:

— Видишь ли, ни тебя, ни Артура уже давным-давно не боялись. Вы могущественны, этого не отнять. Но вы предсказуемы. Ваши сражения происходят едва ли не по расписанию, вы не отступаете от этой странной традиции ни на шаг. Каждый в этой стране знает, когда вас можно убить, — он развёл руками. — Когда вы измочалили друг друга и валитесь с ног от усталости. Ты же и комара сейчас не прихлопнешь.