Берн не вспоминал о тошнотворном верещании до следующей недели и не вспомнил бы никогда, не приснись ему до дрожи реалистичный кошмар об убийцах, сбежавших из Чёрного Замка. В ушах гудело, когда Берн спускался по лестнице, а руки дрожали, и он, пытаясь напиться, уронил глиняную кружку, которая разлетелась осколками по полу кухни.

В мёртвенном молчании ночи пронзительное, но тихое стенание прозвучало страшнее крика. Казалось, застряв где-то в стене, медленно подыхала мышь, и Берн, позабыв о жажде, направился в крохотную прихожую, пытаясь определить источник звука, но так внезапно, как и началось, всё смолкло. Ни Софи, ни родители этого не слышали, а когда Берн заговорил о странном писке, на него взглянули как на идиота.

В следующий раз Берн ничего не слышал — ничего, выходящего за рамки нормальности, — потому что писк пришёл не извне, он шёл изнутри, и спровоцировала это Софи. Она сорвалась на Берна, когда мать послала их к главному торговцу Изумрудного Озера — жирдяю по имени Горн, его фамилии Берн не знал. Мать попросила отнести ему свежие овощи с огорода. Софи очень устала за последние дни и постоянно ругалась на всех, кто попадался ей под руку. Но в тот раз это произошло вообще без какой-либо причины — перед домом жирдяя Горна она вспылила и умчалась вперёд.

Берн догнал Софи, когда она уже заходила в дом Горна и протягивала мешок с овощами купеческой служанке. Берн собирался развернуться и уйти — он уже планировал, как проучить сестру, — но едва не упал обратно, наткнувшись на взгляд карих, почти чёрных глаз.

В полоске солнечного света золотом мельтешила пыль, где-то неподалёку капала вода, а перед Берном, занеся ногу для нового шага, застыла незнакомка, которая была его сестрой. Смуглая кожа, тёмные волосы, стройная фигура — этого голема слепили по образу и подобию Софи, но сама Софи, почему-то подумал Берн, умерла. Эта мысль ошарашила его и ужаснула, и он её поспешно отогнал. Берн был суеверным и боялся накликать беду такими отвратительными мыслями.

Софи в своей стремительной манере развернулась на пятках и захлопнула дверь, и этот неожиданный бум! вывел Берна из оцепенения. Его разрывало от желания уйти прочь и спрятаться в своей комнате, в своей кровати и очнуться, когда на следующее утро. Но он спокойно подождал служанку Горна и забрал деньги за овощи. Софи переминалась с ноги на ногу в сторонке.

В ней чувствовалась смутная и непонятная угроза, направленная на… дом Горна? И это не было похоже на её привычную, усталую злость — в воздухе повисло немое обещание жестокой расправы. Берн не сдвинулся с места, пока Софи не пошевелилась и не поплелась обратно, в родительский дом. Она двигалась неестественно, и Берн подумал, что из-за тяжёлой работы не обращал внимания на то, как она изменилась — всего-то за неделю или две. Сестра слегка пугала.