При этом слове старушка поджала губы.

— Мы давали клятву защищать людей от демонов. К тому же я — один из Аденизов. Моя святая обязанность — защищать тохаров. Не нужно думать обо мне как об уроде, который собирается насиловать девочек и детей. Это не просто оскорбляет, а делает мне искренне больно. Больно оттого, что я понимаю, с чем вам пришлось столкнуться, если вы настолько ожесточились и на каждого гостя думаете подобным образом.

Старуха опустила глаза. Нельзя было сказать, что ей стыдно. Просто она привыкла так жить: с опущенными в пол глазами. Поставила на стол какие-то деревянные чашки, разлила в них травяной отвар и проворчала:

— Чем богаты, тем и рады.

После чего тоже удалилась прочь.

Мы присели к столу и отпили. Отвар на вкус напоминал что-то не очень аппетитное.

— Вы уж извините нас, — проговорил старик. — Меня зовут Сухри. Я — сын одного из генералов армии вашего предка. Когда произошёл прорыв демонов, мой отец сражался, но, едва стало понятно, что мы проигрываем, старый император приказал выводить людей в сторону Китая. Да, армии стояли, легионы боролись, но нас просто перемалывали в кровавый фарш. И моему отцу было дано задание: вывести как можно больше подданных в сторону Китая. Они все телепортами перешли — в ближайшую точку с Китаем.

Тут Сухри умолк, тяжело вздохнул и покачал головой. Он явно раз за разом переживал те мгновения своей жизни.

— Вот только было одно непредвиденное обстоятельство. Нас никто не пускал в империю. Китайцы как будто насмехались над нами, над нашей бедой и сказали, что у них своих ртов хватает. Гораздо проще дождаться, пока всех нас просто перемелют, а потом они выбьют демонов и подомнут под себя территорию. Мы им были не нужны. Мы понимали, что оказались в ловушке. Но в какой-то момент появился племянник старого императора, и он нёс в руках скипетр, родовую реликвию Аденизов. В обмен на скипетр он получил разрешение попасть на территорию Китая. Вместе с ним пропустили и нас. Но мы не смогли уйти дальше, чем на несколько десятков километров от границы, потому что чувствовали, как по капле теряем собственную силу. Нам пришлось расселиться здесь, в горах.

Я чувствовал в его голосе горечь и обиду, но между тем понимал, что передо мной всё ещё гордый тохар.

— А чуть позже здесь возвели Стену. Перекрыли долины между высокими пиками гор. Тохары остались здесь едва ли не на правах людей второго сорта. Мы служили на Стене, с нас брали непомерные налоги, которые тут можно отдавать либо магами, служащими и воюющими против демонов, либо деньгами. Только вот какие тут деньги? На налоги едва-едва хватает. Земледелие здесь скудное: горы и скалы, и вообще ни черта не растёт. Мы отдавали овчиной, мехами, иногда мясом. Но всё равно этого не хватало. Поэтому, разумеется, служили и шли воевать.