— А чтобы клан пошел за мной, когда мне это будет нужно, я должен что-то сделать. Для них. Это то же самое, что и дружба между людьми. Я помогаю, мне помогают. Понимаешь?

Лапанья неопределенно покачал головой.

— Вассалы — это жесткий ошейник, — криво ухмыльнулся я. — Я могу не пользоваться этой властью, но она есть. А клан — это куда менее прочное объединение. Из клана можно выйти в любой момент. Да, существуют «откупные», они прописаны в клановом договоре, но если род действительно захочет свободы, он уйдет. Опять же, удержать можно и превратить клановые роды фактически в вассалов можно. Но я не хочу ждать удара в спину, и мне не нужны марионетки. Я хочу, чтобы меня уважали. Чтобы в меня верили. Чтобы за мной шли. Я вкладываю в клан бешеную прорву ресурсов, и часть из них невосполнимы. Те же хранилища рано или поздно закончатся. Но я приобретаю то, чего не купить ни за какие деньги. Доверие. Единство. Будущее для нас всех.

Лапанья отвел взгляд.

Я молчал и ждал. Игру в одни ворота мы уже проходили, меня этот вариант не устраивает. Разговор — это диалог. Иначе все это не имеет смысла.

— Хочешь сказать, — наконец произнес он, — ты взял бы меня в клан, даже если бы знал, что надежды вернуть мой родовой камень почти нет?

— А с чего ты вообще взял, что это — основной критерий? — хмыкнул я.

— Каспадиа приходил к тебе и просился в клан, — поднял на меня взгляд он. — И ты ему отказал.

— А ты собирал информацию, я смотрю, — покачал головой я.

— Ну а как ты думаешь, почему у меня до сих пор нет ничего? — фыркнул Лапанья. — Ни дома, ни машины, ни даже людей? Я почти все, что зарабатывал, вкладывал в изучение нового мира. Я знаю, кто такие Каспадиа, я знаю об их проблемах с родовым камнем. И стоило это недешево, поверь.

Ну, своя логика в этом есть. Информация — основа выживания, как ни крути.

Вот только одними деньгами эта задача не решается.

— И толку? — жестко усмехнулся я. — Или мотивы моего отказа Каспадиа тоже вошли в твой информационный пакет?

— Нет, — признал Лапанья.

Остальное он домыслил сам. И домыслил, разумеется, с упором на ту тему, которая сейчас больше всего волнует его самого.

— Баджи, ты понимаешь, что твоя закрытость попросту искажает твою картину мира? — вздохнул я. — Тебе достаточно было задать этот вопрос мне. Я бы рассказал тебе и подноготную Каспадиа, и свои причины. Совершенно не обязательно было гробить на этот вопрос кучу денег.

Лапанья бросил на меня упрямый взгляд, но тут же отвел глаза, стоило ему встретить мой прямой взгляд.

Ну давай, решайся! Я ведь практически прямым текстом предложил объяснить.