— Война, — без колебаний подтвердил Аргус. — Ты уже получил свою информацию по Тикту?

— Завтра привезут весь пакет, — ответил я. — Дай мне и моим людям день на изучение, и мы будем готовы согласовывать свои планы с тобой.

— Хорошо, — отозвался Аргус. — Будешь готов, звони.

— Договорились.

Положив трубку, я все-таки направился на полигон. Мои мысли теперь занимал вовсе не Лапанья, но и новая тема расслабленности не добавляла. А голову все-таки лучше проветрить. Эффективнее будет.

* * *

После тренировки я вернулся мыслями к Лапанья. С ним все равно нужно что-то решать. И, учитывая новый расклад, решать быстро, потом у меня просто не будет на это времени.

Переключившись и остыв, я все равно ощущал нехороший холодок при мысли о его поведении.

И при этом понимал, что, по сути, мне нечего поставить ему в вину. Он ничего не просил сверх необходимого и честно старался расплатиться за все, что я для него делал.

Не повезло, что он оказался закрытым и недоверчивым типом. Причем не факт, что сыграла роль только его история в Свободных землях. Я же не знаю, что у него в прошлой жизни было. Может, ему в принципе не везло на тех, кому можно доверять.

По аналогии я вспомнил главу рода Магади. Вот уж кто хлебнул лиха в жизни. Но даже он в итоге научился доверять мне.

Правда, изначально ситуация у Магади была намного хуже.

С одной стороны, Кассию Магади было тяжелее, чем Лапанья, его род умирал у него на глазах много лет подряд. А с другой, именно эта обреченность облегчила ему решение. Я мог дать роду Магади шанс, и у Кассия фактически не было выбора.

К тому же, тогда на моей стороне была Шанкара. Она хорошо меня знала в прошлом мире и наверняка не постеснялась надавить на Кассия. Отворачиваться от козыря своего рода, когда род уже почти мертв, — это самоубийство.

У Лапанья все не настолько плохо, он не будет цепляться за первую попавшуюся возможность. Строго говоря, у него вообще нет необходимости кому-то доверять. Деньги есть, какие-никакие связи и статус — тоже, перспективы лично у него отличные, да и шансы сохранить род просматриваются. Смысл ему ломать свою недоверчивую натуру?

Мне неприятен сам факт одностороннего доверия, но есть ли тут вина Лапанья? Это были мои собственные действия и решения.

Пожалуй, единственное, в чем я могу упрекнуть Лапанья — это в том, что он молча пользовался моим доверием. Когда он попросил возможность работать с родовым камнем Нишант под защитой моих родовых земель, я пригласил его временно переехать ко мне. Меня ведь никто не заставлял этого делать. Но да, он согласился молча.