Не время показывать характер. Я запомнил эту попытку меня прогнуть. Я вообще никогда не забываю ни добра, ни зла. Однако сейчас я не в том положении, чтобы идти с ним на конфликт.

Пару секунд император пристально смотрел мне в глаза.

— Тогда так, — сказал он. — Я прикрою себя своим словом до твоего совершеннолетия. Это не защита и не гарантия, желающих втихую подпортить мне игру хватает. Однако открытую войну тебе никто не объявит, это точно. За это твой род будет должен мне услугу. Любую и в любое время.

Мощное предложение.

Отсутствие войны на два года — это очень много. Да, это не отменяет ни покушений, ни подстав, ни тихой травли, если она кому-то будет выгодна. Однако за два мирных года я смогу поднять свой род на ноги. С таким прикрытием от императора — даже если это будет всего одна его фраза на каком-нибудь приеме — род Раджат точно выживет.

Но и цена огромная. Любая услуга, в любое время, да еще и не от меня, а от рода… Просьба императора может нас уничтожить. Правда, может, и нет. Совершенно не факт, что он станет так жестить с нами.

И этот риск в любом случае лучше, чем война в ближайшее время. Я не сразу это осознал, но дело ведь не только в Дамаяти. Стервятников, готовых наброситься на ослабевших род, во все времена хватало.

— Я с благодарностью приму вашу помощь, ваше величество, — я поклонился из положения сидя. — И даю слово, что род Раджат выполнит любую вашу просьбу.

Император удовлетворенно улыбнулся и кивнул.

— Восстанавливай род, Шахар, — сказал он. — Два года пролетят очень быстро.

— Сделаю все возможное, ваше величество.

* * *

Я вышел из дворцового комплекса уже в сумерках. Никак не могу к этому привыкнуть: вечер только начинается, а на улице уже темень кромешная. На юге везде так, знаю. Просто всю прежнюю жизнь я прожил в городе, где летом были белые ночи.

Асан ждала меня за рулем машины на гостевой стоянке.

Я сел на заднее сидение и обратил внимание, что она чересчур напряжена.

— Что случилось? — спросил я.

— Викрам передал, что за нами был «хвост», — ответила китаянка.

Я вздохнул. Мой начальник родовой гвардии и ближник, принесший мне личную магическую клятву верности, Карим Саварати, так и не вышел из комы. Викрам временно заменял его. И как бы это «временно» не стало постоянным.

Ладно, не время для сожалений.

— Расклад? — коротко спросил я.

Наша группа прикрытия вела нас сюда, приглядывая издали, и должна была присоединиться, когда мы поедем обратно. А теперь, я так понимаю, планы изменились.

— Гвардейцы отсекут «хвост» и… — начала Асан.

— Нет! — перебил ее я.