Астарабади сделал небольшую паузу и вопросительно посмотрел на меня.

— Барелви ни словом не обмолвился о моем отце, — кивнул я.

— Мне жаль, — вздохнул Астарабади. — Он был одним из нас троих, кто задолжал вашему отцу жизнь. Видимо, годы вольной жизни сказались на нем не лучшим образом.

— Какое именно дело вы имеете в виду?

— Аукцион, — просто сказал переговорщик. — Его придумал и организовал ваш отец.

Эм… У меня даже слов цензурных не было.

Аукцион, который проходит раз в полгода и собирает элиту со всей страны. Аукцион, который имеет многомиллиардные обороты. Аукцион, который знаменит тем, что за последние десять лет ни один вор с мировым именем не смог стащить оттуда ни одного лота.

И это — мое наследство⁈

Охренеть.

Чтобы выиграть время и справиться со своим изумлением, я обернулся к Асан. Та молчаливым кивком дала понять, что Астарабади не врал. По крайней мере, пока.

У меня было столько вопросов, что я даже не знал, с чего начать.

— Удивили вы меня, — признался я. — Давайте так. Сначала мы оговорим условия нашего с вами сотрудничества, а потом я подробно расспрошу вас про Аукцион.

— Как скажете, господин Раджат, — кивнул Астарабади.

— Чем вы занимаетесь кроме Аукциона?

— Фактически ничем, — пожал плечами переговорщик. — Аукцион не имеет официального статуса, поэтому мы считаемся преступной группировкой. По факту, ничего незаконного в нашей деятельности нет, кроме того, что мы не платим налоги.

— А налоги вы не платите, чтобы на вас сложнее было давить, — понимающе хмыкнул я.

— Все верно, — кивнул Астарабади. — Когда есть официальные документы и официальные лица у кампании, ее всегда можно отжать. Тем или иным способом. О нас же знают многие, но никакой конкретики ни у кого нет. У нас даже постоянного места жительства, равно как и места для проведения Аукциона, нет.

— А кто вы по воинской специальности, если не секрет? — полюбопытствовал я.

— Могли бы и у Рама уточнить, — хмыкнул Астарабади. — Диверсанты мы. Конкретно я с ним в одном подразделении служил.

— И те, кто был в ресторане с Барелви, тоже?

— Все, — кивнул он. — Нас почти десяток на самом деле. Ну то есть уже шестеро осталось.

Астарабади слегка помрачнел. Догадываюсь, что убитые были его друзьями. И если самого Барелви можно «списать» как утратившего честь, то остальные двое — это спорный вопрос.

И мне подобная «мина» под боком не нужна.

— Я не хочу недомолвок между нами, — начал я. — Поэтому скажу прямо. Я пришел к Барелви, чтобы получить доступ на Аукцион. Я не знал, что это — мое наследие, мне нужен был обычный гостевой доступ. Барелви решил, что мне есть, что продать, и захотел отобрать эту гипотетическую ценность. И напал первым.