Плетения же!

Я зациклился на силе своей полноцветной магии. А ведь мои преимущества ею не ограничиваются. В моем мире была нормальная база, которая позволяла оперировать плетениями в довольно широком диапазоне.

Основополагающей магической теорией у нас был цвето-функциональный шар. Полюса: белый и черный. Основные сектора: желтый, красный, синий. На их стыке, соответственно: оранжевый, фиолетовый, зеленый. По вертикали все цвета раскладываются на оттенки от белого к черному.

И все оттенки, — что по горизонтали, что по вертикали, — плавно перетекают один в другой.

Каждый цвет — это свойства. Растяжимость, упругость, прочность, — это три основных. Соответствуют цветам: желтый, красный, синий. В сложных оттенках — сложные сочетания свойств.

Это здесь работают только по готовым схемам. У нас любой взрослый маг мог слегка адаптировать знакомое плетение под требуемые условия.

Я же работу с магической теорией освоил намного лучше. Я могу банально пересчитать полноцветное плетение под один цвет магии.

Взять тот же управляемый магический фиксатор, который позволил мне на базе у Дамаяти наклепать на коленке магических «гранат». Он очень простенький сам по себе. В нем используется четыре цвета, и это не много, кстати.

То же плетение невидимости, для сравнения, требует четырнадцать оттенков, плавно переходящих друг в друга.

И если у меня действительно получится одноцветный управляемый фиксатор, то я смогу сказать, что это плетение взял из родового архива. У древних родов в заначках чего только нет обычно.

Менять редкое плетение на жизнь слуги — это тоже слишком жирно, но это уже не родовое сокровище. Можно списать на неопытность мальчишки.

* * *

Я угробил на расчеты практически всю ночь. Я многократно матерился на свою привычку полагаться на справочники с поправочными коэффициентами, которых сейчас, разумеется, наизусть не помнил. Я дошел до того, что часть этих коэффициентов подобрал опытным путем. Благо, хоть их порядок я представлял.

И я добился-таки своего. В пять утра я держал в руках черновой вариант нужной схемы. Еще вечер мне потребуется на доводку ее до ума, но это уже детали. Можно идти договариваться.

Ректор Академии ответила на мою просьбу о встрече, переданную через секретаря, удивительно быстро. До начала занятий я попросил о встрече, а после их окончания уже сидел в ее кабинете.

— Слушаю вас, господин Раджат, — нейтрально улыбнулась ректор.

— Госпожа Мехта, — склонил голову я, — заранее прошу прощения, если моя просьба покажется вам слишком наглой. Я прошу не как студент, а как аристократ.