София, все это время тратившая энергию на удержание плененного «сетью» одержимого, развеяла конструкт, и его мертвое тело с глухим стуком упало с высоты второго этажа на землю.

— Ян! — возопил тотчас Коваль. — Какого лешего ты натворил?!

— Выполнил свой долг. Готов понести любое наказание, господин инквизитор, — без выражения ответил юноша.

Он медленно, чтобы не спровоцировать бойцов на стрельбу, повернулся к дяде лицом. Опустился на одно колено, положил шпагу на ковер, который после смерти колдуна вновь обрел свой изначальный вид, и поднял руки над головой.

Опекун не успел ничего ответить. Командир боевиков рявкнул: «Взять их!» — и Яна с Софией тут же окружили солдаты. Одни держали их на прицеле карабинов и пистолетов, другие сноровисто завели поднятые руки юноши за спину и принялись вязать их. С Софией поступили таким же образом. С той лишь разницей, что обращались с ней мягче. Что не мешало девчонке ругаться, как грузчик.

— Мы за вас всю работу сделали, kurwa! — кричала она, не пытаясь, впрочем, вырваться. — У вас тут в центре города одержимый гуляет, а вы и в ус не дули! Какого хрена, бойцы? У нас в Марке такого не было!

Один из бойцов, желая остановить этот фонтан красноречия, легонько (для здоровенного мужика) хлопнул Софию открытой ладонью по затылку. Та немедленно повернулась к нему, зашипев, как кошка, которой на хвост наступили.

— А тебя, усатый, я запомнила! — выпалила она в лицо бойцу с такой яростью, что бедняга от неожиданности даже отшатнулся.

— Хватит! — прорычал командир боевого отряда «семерки». — Увести задержанных! Если щенята будут огрызаться — успокоить!

Солдаты подхватили Эссенов под руки и потащили к выходу. Они не сопротивлялись. София так и вовсе пождала ноги, в результате чего повисла на руках двух дюжих мужчин. Ян, когда его пронесли мимо дяди и командира силовиков, услышал, как опекун говорит.

— Смею напомнить, пан Войцховский, что вы сейчас отдали приказ физического воздействия в отношении владельца пограничной Марки и его прямой наследницы. Вероятно, вы забыли об их особом юридическом статусе?

— Их права работают в Марках! — отрезал военный.

На что Ян, сообразивший, к чему вел дядя, выкрикнул:

— Я заявляю Право Охоты! Адам Олелькович был одержимым колдуном и слугой Падшего. Он моя добыча!

Больше ничего сказать он не успел, потому что солдаты вытащили его и сестру на лестницу. Прогрохотали сапогами по деревянным ступеням, и они оказались в холле.

Здесь Ян обнаружил, что, пока они с Софией сражались с силами Ада на втором этаже, первый тоже сделался театром боевых действий. Всюду на полу лежали люди — мертвые и живые. Последние были надежно связаны, и над каждым из них стоял с карабином в руках такой же боец в «богатырском» шлеме, как и те, что волокли их с сестрой к выходу.