Седан качнулся на выбоине. Хавьер впереди прижал стаканчик к груди, спасая кофе.

— В этой всей конструкции есть изъян, — надавил дэ Баргас, и мягкость из голоса ушла окончательно. — Вы мне должны, а долги нужно возвращать.

Слово «должны» он специально выделил.

— Разговор стал ещё более бессмысленным, — спокойно заметил я. — Мы оба знаем, что я оказал Денто-Моторс услугу, разрезав огромный гнойник. Если кто-то здесь и кому-то должен, то это вы.

— Ох… — хохотнул Баргас. — Хо-хо. Вы хотите слишком многого, молодой человек.

— А зачем вообще хотеть меньше? — искренне удивился я.

В ответ он опять только поцокал.

Я подождал немного, не добавит ли он что-нибудь. Не добавил. Тогда я взял разговор в свои руки, раз уж он сам от него отказался.

— Давайте я расскажу, что произошло и что происходит здесь и сейчас, — начал я. — Вы приехали надавить авторитетом. Припомнить инцидент. Всё это могло сработать, но не сработало. В этой конструкции слишком много хотите вы. Я не вижу своей выгоды.

— Выгода не всегда исчисляется деньгами, — заметил дэ Баргас.

— Речь не про деньги, их я заработаю сам. Пока что я вынужден отказать.

За окном промелькнула автобусная остановка с облезлым навесом, у неё толпились люди с сумками. Народ спешил на смены, в больницы и школы.

— Не делайте поспешных выводов, — посоветовал дэ Баргас.

Голос у него оставался ровным, но пальцы на колене сжались и разжались. Мелочь, но я такое привык замечать ещё в прошлой жизни, за столом с людьми, у которых на кону стояли суммы куда больше, чем на всех счетах дэ Баргасов.

— Думаю, первый раунд переговоров прошел отлично, — подытожил я. — Приходите, когда вам будет что предложить.

— Осторожнее, молодой человек.

Угроза в его голосе прозвучала без нажима, почти по-отечески, и от этого стала только отчетливее.

Я кивнул, ничего не ответив, и постучал костяшками по спинке переднего сиденья. Водитель понял без слов: седан описал последний круг по кварталу и через несколько минут мягко встал у того же перехода, где мы садились.

Хавьер вышел первым, окинул улицу взглядом и лишь после этого открыл мне дверь. Я вылез из холодного салона на солнце, и духота тут же навалилась на плечи.

Тёмный седан тронулся и ушёл в сторону центра, не спеша, как и приехал.

Хавьер молча протянул мне стаканчик.

Я заглянул внутрь. На дне плескалась пара капель, и те уже остыли.

— Где мой кофе?

Хавьер забрал стаканчик обратно и потряс им перед собой, демонстрируя пустоту.

— Попкорна не было, и я довольствовался тем, что есть, — доложил он. — И где тут вообще мусорки? Не район, а убожество.