Мужичонка покивал плешивой головой и вышел на крыльцо вместе с участковым. Заинтригованная Светлана тоже поднялась с места и вышла следом.

— Вот… — Мужичонка раздвинул дрожащими руками горловину пакета и показал его содержимое участковому. Лампа на крыльце полицейского участка была мощной, и Сильнягин сумел все отлично разглядеть.

— Вот, нихрена же себе! — Покачал он лысой головой и, вытащив из кармана очки, продолжил внимательно рассматривать содержимое пакета уже «вооруженным взглядом». — Подожди-ка, Кирюха… — произнес он и стремительно метнулся куда-то за угол участка. Через мгновение он появился с эмалированным бельевым тазиком. — Сыпь сюды! — распорядился он, поставив таз на перильца крыльца.

Плешивый Кирюха, обреченно закрыв глаза, перевернул пакет, вываливая его влажное и кровавое содержимое в предложенную участковым тару. Светлана тоже подалась поближе, стараясь рассмотреть, что же такого притащил в пакете этот деревенский тюфяк. С влажным чпоком содержимое пакета оказалось в тазу, едва не обдав вязкой кровью стоящих кругом людей.

— Мля! — матюкнулся Сильнягин, которому несколько капелек крови все-таки попало на руки. — Аккуратнее, балбес! Вот всему-то вас учить надо! И где вас таких штампуют, криворуких? — продолжал он бурчать, копаясь одним пальцем в кровавой требухе. — Ага, похоже я не ошибся… — Он выхватил из тазика предмет, сначала показавшейся Светлане сосиской. — Что на это скажешь, красавица? — продемонстрировал он находку девушке.

— Это… — Светлана на мгновение опешила, когда под ярким светом фонаря смогла рассмотреть жуткую «находку», но смогла взять себя в руки. — Это же человеческий палец.

Предмет, который старый участковый держал в руках, действительно оказался человеческим пальцем, перепачканным кровью.

— А тож! — Вновь довольно кивнул участковый, поднеся находку к самым глазам, едва её не обнюхивая.

У Светланы что-то «нехорошее» начало подниматься из глубины живота, но она чудовищным усилием воли сумела подавить этот рвотный позыв. Не хватало еще так опозориться перед деревенскими мужиками. Какой же она тогда следователь по особо важным. Нет, не бывать этому! И она тоже подвинулась поближе.

— Вы знаете, Филимон Митрофанович, — с недрогнувшим лицом произнесла она, разглядывая находку, — этот палец как-то странно отняли. Смотрите, как размохрачен… — Она указала на болтающиеся кусочки кожи и сухожилий. — Его явно не отрезали и не отрубали… Его словно отбили каким-то тупым предметом. Вот, даже кость раздроблена! — Победно произнесла она, радуясь, что рвотное состояние куда-то улетучилось.