— Что же вы мне сразу об этом не сказали? Обязательно займусь. — Бутырцев был откровенно недоволен своим Светлым заместителем, готовым свалить на Темного простейшее дело. Да и о такой важной детали сказать вскользь? Уму непостижимо.
— Так я подумал, что брешут, по обыкновению, побасенки разные тут ходят. Сегодня только проверить решил, — неискренне повинился Иван Дмитриевич.
— Впредь мне все слухи, до вас дошедшие, докладывайте тут же, — распорядился начальник. Не любил он командовать, не любил работать хотя бы и в паре. Привык самолично до истины докапываться. Но вот приходится. — На сегодня свободны. Если вы мне понадобитесь, то я вас ментальным образом вызову.
— Всенепременнейше, Лев Петрович, всенепременнейше. — Суровкин согнулся в поклоне и исчез за дверью.
«Мелкий человек, крыса чиновничья. И как только он Светлым стал? Пути Сумрака непостижимы…» — подумал Бутырцев. И решил самолично сейчас же съездить на Малахов, несмотря на вечернее время.
Глава 5 I
Лев Петрович приехал на Малахов к ночи. Октябрьский день короток. Но, несмотря на темноту, в траншеях и на батареях кипела работа. Матросы и солдаты рабочих рот восстанавливали порушенное неприятелем за день. Добавляли грунт в разбросанные бомбами земляные насыпи над пороховыми погребами, укрепляли мешками с землей амбразуры, углубляли траншеи, складывали в кучи ядра, привезенные свои и «подарки» от неприятеля. Отовсюду слышались удары кирок, позвякивание лопат, шорох ссыпаемой земли. Фурштатские солдаты негромко покрикивали на запряженных в тяжелые фуры лошадей. Поодаль угадывался строй — это охотники готовились к вылазке, слушали указания офицера. Бутырцев чутьем старого инженера, видевшего за свою жизнь немало фортификационных сооружений, угадывал орудийные позиции, места для наблюдения, банкеты, расположение погребов и землянок. Его душа военного человека, давно не бывавшего в сражениях, пела, наслаждаясь звуками слаженной работы этой массы служивых людей. Нет, так просто Севастополь не взять!
— Братцы, раз-два, взяли! — донеслось из дальнего угла. Бутырцев заострил зрение — с десяток матросов ухватили огромное бревно и понесли куда-то в глубь укрепления.
— Бонба! — вдруг раздался крик наблюдателя. И тут же последовало: — Не наша!
Снаряд прочертил в небе дугу из рассыпающихся искр и разорвался где-то на склоне кургана. Яркий след еще долго стоял в глазах мага. Бутырцев пригляделся к виду, запечатленному в памяти: дуга как бы подрагивала, линия полета была в мелких завитушках — бомба крутилась в полете, тлеющий фитиль то оказывался на виду, то скрывался от наблюдателя за снарядом.