— Как? Неужели ты, Лев, сомневаешься в том, что все это делается только ради того, чтобы русский император мог защитить христиан — подданных турецкого султана, облегчить их участь? Вручить ключи от церкви Рождества Христова греческим ортодоксам? — француз начал свой вопрос шутя, но в конце фразы его голос дрогнул. Неужто расчувствовался, соболезнуя православным, отдавшим святыню в руки французов, а значит, Ватикана?
— Ты же знаешь, я не религиозен. Да и трудно оставаться приверженцем веры в нашей с тобой шкуре, Шарль. — Они мало говорили на эту тему даже в молодости, и сейчас разговор об этом был совсем неинтересен Бутырцеву, прожившему длинную жизнь Иного.
— Приверженцем веры — да. Но есть история, есть материальные следы. — Француз вопросительно смотрел на русского мага.
— О чем ты, Шарль? — не понял старинного приятеля Бутырцев. В этот момент у него мелькнуло ощущение, что француз легонечко, тихо-тихо, на грани допустимого пытается прощупать его эмоции. Невесомое дуновение, и все.
— Ну-у-у… — протянул де Сен-Тресси. — Крым полон старинных тайн, легенд, кладов и артефактов. Если тебе вдруг попадется что-то необычное, не будешь ли ты так любезен поделиться с другом своей находкой? Ты же знаешь, меня всегда влекли древние безделушки. Они сейчас в большой цене в Европе среди людей и среди Иных. Мы могли бы с тобой выручить баснословные деньги. — Француз подмигнул Льву Петровичу. — Ты меня понимаешь?
— Почему бы и нет? — пожал плечами Бутырцев. — В России тоже развелось немало полоумных собирателей.
— Надеюсь, Шаркан не один из них? — бросил Шарль и расхохотался.
— Ну, что ты! Он рационалист, ему безделушки не нужны. — Бутырцев удивился самой постановке вопроса.
— А наш коллега лорд Джеймс буквально помешан на всяких древностях. Я слышал, что британские Высшие — поголовно коллекционеры старины и артефактов. Так что ты поосторожней с англичанином, — предостерег де Сен-Тресси приятеля и тут же добавил непоследовательно: — Я тебе в любом случае бо́льшую долю дам, я достойных покупателей знаю. Очень влиятельных, очень.
— Шарль, да ты и впрямь стал практичным дельцом! — поддел Бутырцев друга молодости. — На тебя это не похоже.
— Поживешь с мое… — старческим дребезжащим голосом занудно протянул француз.
И оба, не выдержав, расхохотались.
Глава 7
Бутырцев многое успел еще сделать в тот день. Выслушал донесения Суровкина и двух дозорных, лично познакомился с тремя Иными: двумя магами — офицерами пехотных полков и одним солдатом-оборотнем из арестантской роты. Оборотень, Кондрат Телегин, провинился вполне по-человечески: в пьяном виде затеял драку, наломал дров, но не перекидывался и свою сущность рысьего самца ничем не выдал. Был разжалован и отправлен отбывать наказание. Когда в начале осады города создали арестантские роты для различных работ, то Кондрат показал себя молодцом — трудился за троих.