Водила после пуска двигателя сразу перешёл на «ты».
— Проспал?
— Ага. Будильник не завёл.
— Бывает. Работаешь там, в институте?
— Да.
— Видел, как на мозгах операции делают?
— Конечно.
— Во, страсти. Придумали же такое. Девка моя школу в следующем году заканчивает, на врача хочет учиться. Как думаешь, получится?
— Я же с ней не знаком. Нагрузка большая.
— Она отличница у меня, такие дела, брат. Потянет. Поддержим её. Я работаю, моя тоже. Выкрутимся как-нибудь. Ты же выучился? Родители помогали?
— У меня мать одна.
— Вот, видишь. Я так думаю: пусть идёт.
Я не стал говорить, что если его дочь поступит, то на четвёртом курсе её ждёт ускоренный выпуск. Нечего из себя пророка корчить.
— Ну вот, приехали. Пятнадцать минут, и почти не опоздал. Два шестьдесят, по счётчику. Удачи!
* * *
Неговский не ругался. Просто посмотрел на меня, потом на стену, где висели часы. И всё.
— Доброе утро. Извини, проспал. Постараюсь не повторять.
— Я прождал тебя пять минут лишних, сам бегом всю дорогу потом.
— Ладно, давай покажу тебе кое-что. В качестве извинения.
Володя смотрел, как я натягиваю халат, потом беру в операционной толстую иглу, из тех, что шли для внутриартериального нагнетания крови, и выуживаю из ящика уретральный катетер.
— Странноватый набор.
— Ничего. Главное, что на пользу делу. Пойдём.
— Куда?
— Здесь рядом.
В морге института все мы уже стали если не своими, то наиболее близкими из пришлых. Ведём себя пристойно, за собой убираем. А что шумим иногда, так в секционном зале это не очень мешает.
Я сразу пошёл в кабинет к заведующему. Руководитель должен дать добро посторонним лицам творить сейчас в его подразделении нечто, не предусмотренное приказами. Неговский шёл за мной молча. Точно заинтересовался.
— Анатолий Фомич, здравствуйте, — поприветствовал я главного по вскрытиям.
— С утра пораньше решили? Есть для вас тело. Условия прежние.
— Да нам одну вещь проверить, обещаю — без большого вмешательства.
— Вы сказали, я услышал. Матюхин! Проведи коллег к вчерашнему!
Санитар показал нам труп. Старик, лет семидесяти. Худой, почти истощённый. Что же, для моей демонстрации это даже удобнее.
— И что ты хотел показать? — спросил Володя.
— Что там под ней, помнишь? — ткнул я пальцем в ключицу.
— Зачёт по анатомии решил мне устроить? Подключичная вена.
— А теперь смотри.
Точка Обаньяка ещё никак не называется. Не придумали пока этот доступ, значит и вход безымянный. Так что я просто воткнул толстую иголку в нужное место и направил куда надо. Эту манипуляцию я проводил много раз. Разучиться невозможно. Сопротивление, после него ожидаемый провал — и я на месте. Потом я взял катетер, до сих пор неизвестно зачем лежащий в нашей лаборатории. И продвинул его в иглу. Диаметры не совпадают, но это неважно. Сейчас как раз тот случай, когда кровотечение из центральной вены не грозит. А потом я сдёрнул иголку и изобразил лёгкий поклон. Не удержался.