Оправдываться я не стал. Молча снял только что надетый халат, повесил на спинку стула, поправил бумаги, лежащие передо мной, и развернулся к комсомольскому вожаку.
— Спасибо, что зашел за мной, Леонид. Я готов.
Сказал и подумал: а стоило ли дразнить гусей? Недалекий активист может причинить неприятности, и даже не теоретически. Такие кадры обидчивы, завышенная самооценка дает им чувство стопроцентной правоты. Как говорится, не ковыряй, запах будет не таким сильным. Но слово уже сказано. И любви ко мне у товарища Банько вряд ли добавилось в последнюю минуту.
В дверях я чуть не столкнулся с Неговским.
— Владимир Александрович, извини, я тут отлучусь, меня на бюро комитета комсомола вызывают. Как вернусь, допишу начатое.
Банько зыркнул на меня исподлобья и бросил:
— Не задерживайся, товарищ Давыдов!
— Иду я, что, не видишь?
* * *
Необязательные сведения
В главе довольно много медицинских терминов. Прошу прощения, но без них никак. Объясню их здесь, хотя кому-то это и покажется избыточным.
Торакотомия — вскрытие грудной полости.
Перфузия — если совсем на пальцах, то это процесс, когда кровь течет через сосуды и снабжает органы и ткани кислородом и прочими полезностями.
Каротидный синус — находится в сонной артерии, если на него воздействовать, то можно добиться замедления скорости сердечных сокращений и даже остановки сердца. Не стоит экспериментировать на себе и окружающих: последствия могут оказаться фатальными.
Квод эрат демонстрандум — ГГ транслитерирует латинское выражение Quod erat demonstrandum, известное также по сокращению QED. Имеется и отечественный аналог Ч. Т. Д. (что и требовалось доказать).
…если не как «Вашерон Константин», то не меньше, чем «Лонжин» — ГГ сравнивает безбожно дорогие часы с просто дорогими.
Зрачковый рефлекс — реакция зрачков на свет. В момент клинической смерти они максимально расширяются. При восстановлении мозгового кровотока реакция восстанавливается, иногда не сразу. Один из ляпов фильма Хичкока «Психо» — у мёртвой Мэрион зрачки сужены.
Глава 5
Комсомольское бюро находилось на первом этаже основного корпуса. Наверное, в будущем в этой комнатке будут хранить всякие бумаги из регистратуры. Слишком уж удобное расположение. И объявления я увидел. Просто не обращал внимания, они висели прямо возле главного входа.
Банько всю дорогу шёл, не поворачивая ко мне головы. И не разговаривал, конечно же. Перед дверью с кривовато написанной табличкой «Бюро комитета ВЛКСМ» он остановился и произнёс, не скрывая удовольствия:
— Здесь подожди, Давыдов. Вызовем.
Ага, я уже не товарищ и не комсомолец. Просто фамилия. Он меня за стенгазету исключать собрался? Ладно, посмотрим.