— Когда?
— А позвонить? Хотя, конечно, затея та ещё. Он еле слышит, а по телефону до утра рассказывать будем. Завтра тогда. Думаю, Николай Нилович лучше знает, что нам делать, и как при этом не получить по голове.
— Я понял, ты согласен этим заниматься?
— Нет, но пока не придумал, на кого можно спихнуть. В идеале я себя вижу в удобном кресле, лениво попивающим чай, и раздающим ценные указания безо всякой ответственности.
— Быстро заскучаешь.
— Ничего, я постараюсь пережить.
— Набросаешь пока предварительно список необходимого? Или у тебя, как всегда, уже есть готовый?
— Знаешь, вот как раз сейчас — нет. Придётся поработать.
* * *
Бурденко с утра в разъездах: постов он занимает много, хоть иногда надо там присутствовать. Я особо не переживал: не так уж и важно, когда начальника проинформируют, что лаборатория получила задание из серии «пойди туда, не знаю куда».
Позвали нас к нему часа в два. Надежда Аркадьевна только заглянула в кабинет, доложила: «Неговский и Давыдов», а потом сразу махнула рукой, мол, заходите.
— Здравствуйте, Николай Нилович, — чуть вразнобой произнесли мы.
— Присаживайтесь. Что у вас?
— Меня вчера в Наркомздрав вызывали, — начал Неговский.
— Вот это новость! Да я и сам там пару раз в неделю бываю. Чего хотели?
— Практического результата исследований.
— Это кто там такой бойкий нашёлся?
— Чапленко, Эдуард Викторович.
Бурденко кивнул, что фамилия ему известна.
— Что сказал?
— Дал две недели подготовить записку с предложениями.
— Какие же непробиваемые дурни там сидят! — Николай Нилович даже за голову схватился. — А потом он потребует через месяц открыть отделение и начать работать?
Как я и думал, у нас эксцесс не в меру ретивого исполнителя. Товарищ Чапленко решил на чужом горбу прокатиться прямо в рай. Что там у него за мотивы: прыгнуть вверх или удержаться на плаву, не очень и важно. Хотя я слышал байку, как после войны, когда восстанавливали ДнепроГЭС, кто-то спустил директиву, в которой вместо трёх месяцев нарисовали столько же недель, а работяги возьми, да и выполни всё.
Бурденко снял очки, потёр переносицу, хитро прищурился и спросил:
— А вы, конечно же, предложения подготовили?
— Вчерне, — совершенно серьёзно ответил Неговский и подал резюме нашего вчерашнего совещания.
Николай Нилович снова надел очки и начал читать.
— Интересно… Что вы сообразили на пару… Ого! Кровати — это твоё, Никита?
— Да, — кивнул я.
— Молодцы, нечего сказать. Тут на полгода работы только подготовить материальную базу. Или больше, как повернётся. Куда ни плюнь — везде штучные изделия. И обосновано хорошо. Может, тебя замом ко мне взять, а, Давыдов? От кого угодно отбрехаться сможешь, наверное. Четыре с четвертью ставок врачей и вдвое больше — сестринских. Плюс одна отдельная санитарка в смену. И вот это богатство — всего на четыре койки. Не треснет лицо, а? Сам как думаешь, подпишут тебе это?