В лаборатории я сел на своё место за столом и пододвинул журнал, сиротливо дожидавшийся меня.
— Как освободишься, подойди, подумаем, что можно изменить завтра, — сказал Неговский.
Я кивнул и взял карандаш. И тут моя гипотеза о великолепной мозговой симуляции получила ещё одно подтверждение.
— Слушай, Никита, ты так быстро убежал, пришлось идти за тобой. А что за эксперимент? Девчонки в лаборатории говорили, будто директор сказал, за такое орден дать надо, — произнёс у меня за плечом тот самый низкий голос с лёгкой хрипотцой. — Поделишься?
Авдеева. Сама пришла, искать не пришлось. Молодец.
— Расскажу. Но позже. Давай сегодня эту стенгазету после работы сделаем, там и просвещу.
— Договор. Только ты не забудь. Буду ждать в биохимии.
* * *
Биохимическую лабораторию мне показал вахтёр. Кто ещё лучше знает, где и что находится? К тому же этот вопрос затерялся среди сотен других, так что через секунду он, наверное, и не помнил.
На лестнице меня чуть не сбили с ног две дамы бальзаковского возраста. Они обсуждали нечто важное, ничего не замечая, и я в последнюю секунду избежал столкновения, прижавшись к перилам.
Авдеева уже успела разложить на столе лист ватмана, прижав уголки мерными колбами.
— Я думала, опять сбежишь, — улыбнулась она.
— Как видишь, прогноз ошибочный, — ответил я.
Нет, голос у неё — бомба. Неважно, что она говорит, но чувствуется это как… Даже сравнение подобрать трудно. Мужики, наверное, штабелями к её ногам падают. Ей бы петь что-нибудь типа блюза. Или, с поправкой на время, романсов.
— Ты раньше делал стенгазеты? — уточнила Авдеева.
— Нет. Но кто меня спрашивал?
— Лёня у нас такой, — хмыкнула она. — Ладно, я заголовок подновлю, а ты перепиши текст из передовицы «Комсомолки», вон, лежит газета. Я даже отметила, чтобы искать не пришлось. Почерк у тебя получше моего, так что постарайся.
Писать пером для меня не в новинку. Если тебе дарят «Паркер» или «Монблан», то рано или поздно начинаешь пользоваться. Да, местные ручки без картриджа, перо не иридиевое, а простая стальная штамповка, но я приспособился довольно быстро. А написать хотя бы относительно аккуратно можно. Главное, не спешить.
— Жду рассказа об эксперименте, — напомнила Авдеева.
— Ты же имеешь представление о массаже сердца?
— Примерно да. Я же лаборант, не врач.
— Неважно. Короче, сейчас есть методика прямого массажа. Это когда врач рассекает грудную клетку или диафрагму, и сжимает сердце рукой. Возможно только на операционном столе. Мы придумали делать это без прямого доступа к сердцу. И тогда любой медик сможет повторить процедуру после недолгого обучения.