Ах ты ж, стервец мелкий. На чужом горбу в рай въехать хочешь. Я разоблачу Банько, а ты сядешь в его кресло. «Интриги, скандалы, расследования», как обычно. Уровень «пятый класс, вторая четверть». А если рассказ о грехах комсомольского вожака — брехня, то получится подстава.
— Смотри, Илья. Допустим, я завтра на собрании это объявлю. И сразу возникнут два вопроса. Первый: откуда я узнал? Я ведь с Банько не очень хорошо знаком. Даже отчества его не знаю, не то, что такие подробности. А второй, самый главный: почему до сих пор молчал?
— Евграфович, — вдруг сказал Караваев.
— В смысле? Ты Салтыкова-Щедрина вспомнил?
— Это у Лёни отчество такое, — уточнил Илья.
Секунд десять я сдерживался, чтобы не заржать. Мне даже стало немного жаль комсомольского секретаря, потому что «Л» в инициалах всегда будет исчезать в сознании смотрящего. Останется жирная «Е», а после неё — фамилия. И больше никак. До конца, блин, жизни. Или пока не пойдёт в загс, чтобы сменить.
— Не имеет значения, — сказал я. — Всё равно ответ «нет». Для меня это бесполезное знание. Даже если бы я решил испортить жизнь Леониду. Так что без меня.
* * *
Комсомольское собрание объявили на время обеденного перерыва. На это обстоятельство я обратил внимание только сегодня утром, когда, руководствуясь мазохистскими устремлениями, решил ещё раз прочитать объявление. Как будто там могло что-то измениться и мою фамилию срочно заменили на другую.
Сегодня экспериментов в лаборатории не проводили, занимались бумажной работой. Я похвастался полученным заключением комиссии, которое официально подтверждало, что английский я знаю, причём уровень не «со словарём», а такой, за который деньги платят. Почему-то большого энтузиазма это не вызвало. Очень странно, люди ведь должны радоваться, что рядом с ними работает знаток неизвестного им языка. Завидуют, наверное.
Когда до собрания оставалось минут двадцать, я встал и направился к выходу.
— Не рано, Никита? — спросил Неговский.
— Я ещё в отдел кадров зайду. Отдам удостоверение.
— Хорошо. Встретимся на месте.
Вот Виктор Семёнович мне был рад просто так. Увидел, улыбнулся, встал, протянул руку. Будто сдача ерундового экзамена сделала нас друзьями.
— Как вы, Никита Алексеевич? Без сюрпризов?
— Да, спасибо, что помогли ускорить. Вот, удостоверение принёс.
— Очень хорошо. Ну, для завершения процедуры теперь заявление написать надо. На имя директора. «Прошу производить доплату за знание иностранного языка в размере десяти процентов от должностного оклада с первого июня сего года». Число, подпись.