Медсестра кивнула, тут же скрылась за дверью.
Снова тишина…
Взяла в руки мобильник, пролистала последние Ромкины сообщения…
Написать ему сейчас, что нашего сынулю будут звать Егором?
Чёрт, нет, лучше при встрече. Осталось-то всего ничего…
Эпилог 2 * * *
Тяжелая металлическая дверь роддома со скрипом открылась — Рената Васильевна придержала её для нас с сыном, зажав подмышкой увесистый букет и какой-то пакет — явно выкуп за очередную роженицу, то бишь меня.
— Ой, тут заждались тебя уже, Леночка! — медсестра ласково улыбнулась мне на прощание. — Первые несколько дней гулять не выноси, пусть сначала к дому попривыкнет…
— Я помню, да… — машинально кивнула, рассеянно улыбаясь.
— Документы муж уже забрал… — женщина проверила планшет в руке. — Ну всё, хорошая моя, ждём тебя теперь за дочкой!
— Да, спасибо…
Я переступила порог, слезливо щурясь от бьющих прямо в лицо солнечных лучей, резко сменивших тусклое освещение больничного коридора. Вышла на бетонные ступеньки, подставляя лицо прохладному порыву ветра, замерла на секунду, полной грудью вдохая позабытые за эти дни ароматы улицы — снега, талой земли, выхлопных газов… Боже, какое счастье после стойкого запаха антисептиков и кварца!
Внизу собралась небольшая толпа — мама с папой, родители Ромки, подруги, коллеги из офиса…
Солнце отражалось от глянцевых надувных шаров и целлофановых упаковок букетов. Искренние улыбки на лицах родных мне людей, выжидательные нетерпеливые взгляды, красные от холода носы… Как же я рада их всех видеть…
Покрепче прижала к себе сына, ещё раз оглянулась на Ренату…
— Ленок, ну наконец-то! — голос Ромки, пробирающегося сквозь расступающихся друзей, я узнала бы из тысячи. — Погоди, не спускайся, тут скользко! Дай сына сам заберу…
Его голос словно послужил сигналом к действию — мама вдруг заплакала, прижимаясь к отцовскому плечу, девчонки поспешили мне навстречу, то и дело подскальзываясь на льду и проваливаясь каблуками в рыхлую снежную кашу, парни негромко засвистели и принялись читать какие-то стихи…
Ромыч перехватил из моих рук мягкий голубой конверт, на миг лишив меня привычной близости сына… Но паника длилась недолго — ему можно. Он — отец моего ребёнка, мой муж. Самый лучший друг на свете…
Лерка с Машкой налетели как ураган, целуя меня в обе щеки, за ними подтянулись Светка и Люба… Но даже сквозь объятия подруг я видела, как Ромка бережно откидывает с лица сынишки кружевной уголок, как смотрит на него несколько секунд с отупевшим довольным лицом, как гордо и осторожно демонстрирует своего наследника ревущими от счастья родственникам…