Рыбалка в эту ночь не задалась, ничего-то матросам выловить не удалось. Но ухи у нас всегда было вдосталь, поэтому спать на голодный желудок никто не лёг.

Знает капитан о народных приметах или не знает, а раздеваться на ночь я не стал, так и уснул в одежде. И спал отлично.

И проснулся резко, махом, от хлопнувшей надо мной брезентовой крыши. Как будто выстрелили над ухом или петарду взорвали. Подскочил, глаза протёр, вылетел наружу. Прав оказался матрос — ветер резко усилился, на море волнение появилось, палуба под ногами как живая с боку на бок переваливается. Вскочил на ящик, глянул по сторонам — прямо на глазах волна расходилась, стала выше и круче. На гребнях белые барашки появились. Небо затянули тёмные облака, луна то показывалась, то пряталась за их чернотой, и тогда вокруг становилось темно-темно. Одинокой звездой впереди пароход ходовым огнём светится, на ветер вроде бы как заворачивать стал. Точно, баржа вслед за ним потянулась, перестала с боку на бок раскачиваться, очередная волна с шумом в нос ударила, зафырчала недовольно, зашипела злобно. Спрыгнул вниз.

— Подъём! — толкнул ногой Прохора. Ногой, потому что руками за контейнер держался, чтобы не улететь кувырком в проход. Килевая качка началась.

— А⁈ Что? — подскочил мой помощник и запричитал. — Господи, да что же это такое творится? Никак светопреставление началось?

— Шторм это, а не светопреставление, — осадил зарождавшуюся панику сухопутного. — Одевайся поскорее, да проверь, крепко ли верёвки на ящиках и контейнере затянуты. Понял?

— Всё сделаю! — принялся одеваться механик.

А шторм усиливался прямо на глазах. И вода вокруг нас начала бурлить, словно кипящий котёл. Волна раз за разом с силой бухала в тупой округлый нос баржи, перехлёстывала через борт и растекалась пеной по палубе. Шипела чёрным раскалённым маслом в узких проходах между ящиками, хватала за ноги, да так и норовила свалить и утащить за собой в море.

Сбоку ярко полыхнула молния, заставила зажмуриться. Ударил раскатистый гром, и вновь стало темно. Только проморгался, только пропали зайчики в глазах, как снова полыхнуло. Очередной разряд раскинул свою сверкающую сеть на весь горизонт, соединил причудливыми зигзагами небо и волны, осветил хаос вокруг. Очередной порыв ветра сорвал брезент с моего укрытия и унёс его за борт. Я даже попытки не сделал, чтобы удержать его, только и проводил глазами.

Ветер крепчал прямо на глазах, водяные валы вставали на дыбы, как беснующиеся кони, секущие лицо струи дождя вперемешку с солёными брызгами резали и кололи незащищённую кожу, полыхающие беспрестанно молнии слепили глаза, и возникало абсолютное чувство собственной ничтожности перед разбушевавшейся стихией.