— Командир, проскочили над коровами! А за нами от самой полосы шлейф пыли завихряется…
И закрылки начинаешь убирать не на ста двадцати метрах, как в Инструкции написано, а гораздо, гораздо позже, потому что положенную скорость к этой высоте просто не успеваешь набрать. Разворачиваешься блинчиком, крены если и делаешь, то самые минимальные, а вокруг горы…
Наконец, хвост робко приподнялся и тут же, словно испугавшись своей смелости, опустился, стукнул костылём по такыру. Катимся. Ручку удерживаем в прежнем положении.
Самолёт предпринимает ещё одну попытку приподнять свой хвостишко и на этот раз попытка оказывается более успешной. Но, Боже, как же ему трудно…
Катимся на основных стойках, нос самолёта то задирается к небу, то опускается к горизонту. Машина словно раздумывает, сомневается, взлетать ей или нет? Тут, главное, ей не мешать.
Какие восемьдесят метров разбега? Тут уже все сто восемьдесят проскочили!
Наконец-то самолёт принимает окончательное и правильное решение, задирает и больше не опускает робко хвост, разгоняется всё быстрее и быстрее. Конечно, на двух колёсах это у него лучше получается. И лобовое сопротивление так тоже уменьшается, мотору легче.
И отрывается от земли так, что в первый момент непонятно, летим мы или ещё катимся. Зависаем буквально в сантиметре от земли, колёса продолжают вращаться, то и дело цепляются за грунт, а крылья проверяют воздух на плотность. И разгоняемся, разгоняемся дальше. Высоту набираем скорее из-за кривизны земли, медленно, но верно уходим в набор.
Глава 6
Сейчас бы попасть в какой-нибудь восходящий поток, и самолёту было бы гораздо легче взлетать. Такой поток нас бы сам на высоту заволок. Размах крыльев для подобного финта у моего аппарата подходящий, лётные характеристики отличные. Не планер, конечно, но мало в чём ему пустым, то есть без загрузки, уступит.
Какие только мысли не приходят в голову, когда земля настолько близко, что чуть не брюхом по ней скребёшь. Но потихонечку разогнались, и жить стало веселее, мысли сразу другие в голову пришли, более оптимистичные. Мотор перестал надрываться и захлёбываться разогретым воздухом, затарахтел весело и потянул нас вперёд.
И снова пришлось забираться высоко в небо, почти на пределе сил карабкаться выше и выше, пока вертикальная скорость не упала до ноля. Дышать стало тяжеловато из-за разреженного воздуха и нехватки кислорода в нём. Пока сидишь, ещё ничего. Но стоит начать шевелиться, и сердечко стучит чаще, старается количеством перекаченной по сосудам крови компенсировать нехватку кислорода.